Люди без галочек - Виталий Штольман

ВИТАЛЯ. Ты извиняй, я не со зла. Редко сейчас встретишь порядочного человека. Когда вокруг голытьба, опуститься до нее проще пареной репы.

Короткая пауза.

А вон и шашлычная на горизонте. Так там есть, что выпить?

КИРОС. Крепких, думаю, нет, а вот пиво есть.

ВИТАЛЯ. Отлично. Привал. Мне нужно выпить после таких глюков. Иллюминаты какие-то мерещатся. Жесть какая-то!

До шашлычной идут молча. Кирос выкидывает бутылку из-под вина в мусорку у шашлычной. В шашлычной работает паренек кавказской внешности, который дает путникам по две бутылки пива и по порции шашлыка. Виталя и Кирос располагаются на столе для стоячих и приступают к трапезе.

ВИТАЛЯ (восторженно жует шашлык). От души, брат.

ШАШЛЫЧНИК. Не благодари, брат.

Короткая пауза.

Брат, картины не интересуют?

ВИТАЛЯ (удивленно). Картины?

ШАШЛЫЧНИК. Да, картины.

ВИТАЛЯ. Какие картины?

ШАШЛЫЧНИК (поднимает указательный палец вверх). Я сейчас!

Шашлычник пропадает в недрах своего заведения, затем дверь открывается, и он выходит оттуда, держа две картины в руках. На картинах изображены артхаусные женщины.

Вот картины! Красиво?

КИРОС. И не переставала удивлять меня жизнь.

ВИТАЛЯ (улыбается). Не говори-ка!

ШАШЛЫЧНИК. Брать будете? Отдам недорого. Цена красок, холста и чуть сверху.

ВИТАЛЯ. Искусный шашлык, искусные картины. Только вот незадача, брат. Я восхищен, не спорю. Удивил. Но денег нет. Как будут, обязательно возьму.

ШАШЛЫЧНИК. Жаль!

ВИТАЛЯ. А можно поинтересоваться, кто ты?

ШАШЛЫЧНИК (напряженно). По жизни?

ВИТАЛЯ. Да нет, я без подтекста. Просто не в каждом деятеле продуктовой отрасли встретишь художника, да еще и такого талантливого.

ШАШЛЫЧНИК. Правда талантливого?

ВИТАЛЯ (улыбается). Правда-правда!

ШАШЛЫЧНИК. Да это так, хобби! Ночью нечем, бывает, заняться.

ВИТАЛЯ. Так ты тут и пишешь?

ШАШЛЫЧНИК. Ну да.

ВИТАЛЯ. Ты не бросай! У тебя хорошо получается. Не разменивай идею на мелочные житейские дела. Она обидится и уйдет, больше не вернешь.

ШАШЛЫЧНИК. Кто?

ВИТАЛЯ. Идея!

КИРОС. Нельзя пытаться сотворить что-то поверх горящей идеи, ибо пламя ее угаснет от занятий иным, да и из нового ничего дельного не выйдет.

ШАШЛЫЧНИК (возмущенно). Вам мясо мое не понравилось, да?

КИРОС. Божественно, нет слов.

ВИТАЛЯ. Да мы не о том тебе. Пиши картины, сделай их своим смыслом жизни.

ШАШЛЫЧНИК. Семья будет против, если брошу тут работать. Бабушка Еразуи говорит, что у меня дар – делать шашлык.

ВИТАЛЯ. Так-то оно да, но картины твои – тоже дар. Дело в силе стиля.

ШАШЛЫЧНИК. Брать точно не будете?

Виталя и Кирос отрицательно помотали головами. Шашлычник вместе с картинами исчез в недрах своего заведения.

КИРОС. Истинную личину нельзя скрывать вечность, нет-нет, где-то да и прорвет.

ВИТАЛЯ. Люди, живущие под куполом, боятся выйти за его пределы. Они искренне радуются, когда у кого-то дела хуже, чем у них. Этой желчью они оргазмируют раз за разом, шагая на работу, выжимающую из них все соки графиком два через два при двенадцатичасовом рабочем дне. Монотонная работа усыпляет так, что этому противостоять просто невозможно. Если человек жил только для того, чтобы оставить детям квадратные метры и счет в банке, у меня для него плохие новости. Я все это знаю, все видел своими глазами. День меняет день, все дальше отдаляя от своей ошибки выбора и делая последствия необратимыми. Возможно бездействие сыграет в плюс и хоть как-то взбудоражит серые будни. Или нет. Рукотворный пиздец уничтожает все дорогое, что было в твоей жизни. Я всегда говорил себе: «Не проебись!» – а потом проебывался! Как обычно! Ничего нового.

КИРОС. И закончишь ты один одинешенек. Знаю, что тебя не сильно сие расстроит, но эти игры опасны.

ВИТАЛЯ. Одиночество – не наказание, а подарок судьбы, что решила навести порядок в твоей голове.

КИРОС. Но финал один – тягучее отчаяние.

ВИТАЛЯ. Да, знаю я. Некоторые люди начинают догонять только после знатной порции насилия. Правда хватает ненадолго. Память о боли стирается быстро. Приходится обновлять. Без кнута им не выжить. Ленивые животные. Нынешняя стабильность заключается в уверенном отказе от нее. В хаосе сейчас отсидеться спокойнее. Мастурбация мозгов не сделает жизнь стабильнее.

КИРОС. О себе?

ВИТАЛЯ. И о массах. Знаешь ли, как-то я пропустил тот момент, когда люди, превратились в зомби, что громко кричат: «Ура!» по команде и молчат в тряпочку по той же команде. Пытаясь уловить волну стабильности, они совершенно не замечают, как острый саморез вошел по самую шляпку. Их естество не принимает, а затуманенный разум все ищет оправдания. Чужие идеи о некоем величии убивают смрадный запах нищих, что в упор не чуют своей вони. Это ветром принесло от соседей: «Ура! Ура-ура!»

Короткая пауза.

Беспечности людской можно лишь поражаться, ибо многие не могут смотреть дальше следующей зарплаты. Думаешь, я лучше всех? Извольте, ибо в передовиках этой черни моя гнилая личина. Мы живем в такое время, что лучше помалкивать о том, что происходит. Ты либо кричишь «Ура!» со всеми, когда скажут, либо тебе конец за иные слова. Отказ встать в общий строй рука об руку с сильными мира сего делает дерзавца врагом, на коего выльют не один ушат говна, потому-то людям с собственным мнением стоит держаться от подобных предложений подальше. Пока ты молча протестуешь, ты в безопасности, ибо отмена личности происходит по щелчку важного пальца. Банальный пример. Пять дней в неделю я ходил в место, которое ненавидел. Сам. Заставляла бедность. Так вот, где бы ни работал, мной руководили дураки, что пытались доказать свое превосходство, используя глупые правила. Зачем все это? А я скажу! Это зависть! Насмешливая улыбка в адрес рвущего себе жопу идиота будет бесить его еще больше, а когда начинаются разговоры об их тупости, то, уж извините, сам нарвался! Манатки собирай и на выход! Теперь я умнее, помалкиваю в тряпочку, правда, иногда все же прорывает. В этом-то и проблема.

КИРОС. Смотря в зеркало, ты не видишь себя?

ВИТАЛЯ. Кирос, я запутался в этом полном лжи мирке. Я перестал быть человеком, как они. Я тоже зомби. Одни лишь реплики льются из меня. Я будто сборник афоризмов. Записываю – выдаю, записываю – выдаю! И все! Не сплю ночами, думы думаю, и строчка складно к строчке, абзац к абзацу, вот и текст. Сквозь сон я, прорываясь, глаза ломаю в телефон во тьме, чтоб записать хоть часть. А для чего? Кому все это нужно? Не знаешь?

КИРОС. Фонс знает толк в истине. Быть