Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

не подавать виду, что проповедь не твоя; а то от этого люди только начинают нелестно думать о священниках и перестают слушать проповеди, которые иначе принесли бы им немало пользы. И потом, враги истины могут использовать эту откровенность против церкви! И он ещё смеет называть сегодняшнее безобразие проповедью! Да это всё равно, что вместо яиц продавать на базаре пустую скорлупу! - Так возмущалась миссис Рамшорн по дороге домой из церкви, не давая своим спутникам вставить ни одного слова.

- Простите, тётя, но я с вами не соглашусь, - сказал Хелен, когда миссис Рамшорн наконец-то замолчала. - Мне проповедь показалась очень интересной. И читал он хорошо.

- Признаюсь, раньше я считал этого молодчика тюфяком и недотёпой, - заметил Баском, который теперь гостил у тёти каждую неделю, с субботы до понедельника, - но клянусь честью, с сегодняшнего дня моё мнение изменилось! Что там ни говори, это был по-настоящему смелый поступок. Поверьте мне, дорогая тётушка, мало у кого достанет мужества на нечто подобное!.. И вы знаете, Хелен, - добавил он вполголоса, оборачиваясь к ней, - сдаётся мне, что я тоже сослужил этому малому кое-какую службу. Когда мы с ним только познакомились, я прямо сказал ему всё, что думаю о его честности. Право, ни­когда не знаешь, что будет, когда человек встаёт на истинный путь! Может быть, скоро он станет одним из нас. Кстати, надо будет поискать ему какое-нибудь место; если он лишит­ся своего ремесла, ему придётся нелегко.

- Я так рада, что вы со мной согласны, Джордж, - ответила Хелен. - Мне всегда ка­залось, что в мистере Уингфолде что-то есть. Жаль только, что он так болезненно скромен и застенчив.

- Несмотря на всю его робость, в нём всё-таки есть некоторое самодовольство, - возразил Джордж. - Помните, как он постоянно спрашивал: «А не кажется ли вам?», словно Сократ, ловко пользующийся своим преимуществом перед каким-нибудь проста­ком и незаметно увлекающий его в ловушку. Потому-то он и показался мне самодоволь­ным. Но, как я уже сказал, теперь моё мнение несколько изменилось. Надо же! Ему, должно быть, пришлось немало покопаться в мусорной корзине, чтобы выкопать все эти жалкие разноцветные лохмотья и битые черепки парадных кухонных горшков!

- Вы же слышали, у него был помощник, - заметила Хелен.

- Да? Что-то я это упустил.

- Он упомянул об этом как раз после той симпатичной метафоры про древние поля и зерно.

- Метафору я помню, потому что она показалась мне нелепой: как можно из поколе­ния в поколение подбирать колосья с одних и тех же сжатых полей?

- Да, верно, - откликнулась Хелен. - Я об этом не подумала.

- Оставшееся зерно уже сто раз упало бы в землю, проросло и дало урожай, - про­должал Джордж. - Если уж пользуешься риторическими фигурами, так надо следить за тем, чтобы они хотя бы держались на ногах . Интересно, кто ему помогал? Неужели старший священник прихода?

- Как же! - фыркнула миссис Рамшорн, слушавшая разговор молодых людей, пре­зрительно поджав губы и размышляя о том, какие великие преимущества даёт опыт, пусть он даже не способен возместить утрату молодости и красоты. - Да он ни за что не стал бы поощрять это бессовестное самоуправство и лицемерие! У этого Уингфолда не хватает ума сочинить собственную проповедь, вот он и повадился к покойникам, собирать их мысли чуть ли не из могил! - я бы сказала «воровать», только ведь он не прячется! Види­те, ему даже стыда не хватает, чтобы таскать чужое потихоньку!

- А мне нравится, когда человек не скрывает своих поступков и убеждений, - заме­тил Джордж.

- Ах, Джордж, - умудрённым тоном произнесла тётушка. - Надеюсь, что к тому времени, когда ты наберёшься побольше опыта, благоразумия у тебя тоже поприбавится.

Однако Джордж и сейчас вёл себя довольно благоразумно, потому что в присут­ствии тётушки тщательно скрывал свои подлинные мысли. Про себя он решил, что в от­кровенности толку мало. Тётушка слишком предвзято ко всему относится; чего доброго, ещё запретит ему видеться с Хелен! Что же до миссис Рамшорн, она ни на минуту не со­мневалась в том, что Джордж благочестиво придерживается всех проверенных и обще­принятых церковных доктрин: ведь он был сыном священника и каноника, а значит, вну­ком самой Церкви!

Глава 21. Гром среди ясного неба

Иногда гром действительно раздаётся среди ясного неба, и на мирную семью или безмятежно спокойного человека вдруг обрушивается нечто ужасное, хотя ничто, ни тучи над головой, ни легчайшие колебания земных недр, не предвещало беды. С той самой ми­нуты всё решительно меняется, и жизнь становится совсем иной - и, пожалуй, уже беспо­воротно. Если всё пойдёт, как надо, она станет лучше, хотя может получиться и наоборот (тут всё зависит от неё самой), но её духовный климат уже никогда не будет прежним. Её небо заволакивается тучами, и никакие слёзы дождя не могут его очистить, однако закат на нём может быть просто необыкновенным.

Со стороны верующего человека было бы чистой банальностью повторять, что по­добные катастрофы, какими бы пугающими и грозными они ни были, случаются только тогда, когда в них действительно есть нужда. Тот, в Ком заключена вся сила жизни, нико­гда не согласится, чтобы существа, обретающие в Нём своё бытие, влачили жалкое, убо­гое существование. Если даже человеку бывает худо от нежеланных, низменных мыслей, каково приходится Ему, когда те, кто лишь Им живёт, движется и существует, ведут себя отвратительно и подло, а подчас и вовсе чураются Его по самонадеянности и лености сердца?

Не могу сказать, что за зимние и весенние месяцы в душе у Хелен произошли сколь- нибудь заметные перемены. Но когда человек наконец-то просыпается (если вообще про­сыпается), неужели кто-то осмелится бросить в него камень, осуждая его за то, что он не проснулся раньше? И кто из проснувшихся дерзнёт утверждать, что стряхнул с себя сон при первой же возможности? Самому главному, страшному, явному и, быть может, един­ственному осуждению подлежат те, кто, проснувшись, отказался встать.

Однако необходимо заметить, что Хелен поддавалась законам возрастания не быст­рее железного дерева[14]. До сих пор её ничто не беспокоило. Она никогда ни в кого не влюблялась да и сейчас, пожалуй, не была влюблена. Она регулярно посещала церковь, исправно молилась утром и вечером, но при этом теории и доктрины Джорджа Баскома не вызывали у неё негодования. Её не заботило, насколько истинными были все эти «идеи Джорджа», как