Мой Лимонов. Мелодия общей судьбы - Наталия Георгиевна Медведева

Колледж – ничего умнее не нашёл спросить у Чичолины, кроме как вагинальная она или клиторальная, а Шабан Дельмасс – ничего, не стесняясь, присутствовал – и поэтому: да здравствует Франция и всё, что к ней прилагается, – так вот этот тип стал внедрять новые слова, уже как бы для девяностых. Но неизвестно, приживутся они или нет, потому что к концу восьмидесятых уже не было у него возможности кричать и рифмовать «салю ко-ко!» – его передачу прикроют.

Певица принесла и кассету со своими песнями и поставила приятелям, и они опять говорили все эти слова одобряющие. Хоть слов песен и не понимали. Но это всё равно, потому что на рандеву в «Полидоре» тип тоже говорил одобряющие слова, но на большее не решился. Да! Рандеву состоялось. И певица рассказывала – по-английски и по-французски – что вот, наконец-то они добились, чтобы их группу приняли и они все собрались – это же кошмарное дело собрать всех вместе! У всех нашлось время ехать вместе на метро, делать пересадку, да ещё прилично выглядеть. Потому что это ерунда, что на сцене кто-то блюёт во время спектакля. Во время рандеву ни в коем случае нельзя. Надо прийти серьёзными людьми с планом – чтобы всё было расписано. Что надо, столько что стоит, сколько надо. Вы думаете, за вас это артистический директор будет делать!? Ни-ни. Директор получает проценты. Деньжищи загребает. А вы сами себя артистируете. Несёте готовый продукт! Завязанный правильной ленточкой. Потому что, если неправильной завязали – никто не купит. Никто не будет знать, что это такое!!! Всё должно быть завязано определёнными, соответственными, установленными ленточками. Не дай бог удивить!!! Надо чтобы всё по трафарету. Уже давно прошли те времена, когда кто-то занимался артистом, слушал его байки и капризы, творческие ломки бы с ним переживал и помогал бы ему найти себя. Вы, пожалуйста, найдитесь, а потом к нам приходите. И если не так себя нашли, то мы вам не будем помогать что-то переискивать, потому что у нас фантазии нет, мы воображать не умеем и времени у нас нет, нам надо деньги зарабатывать.

Певица перевела им одну песню, и они опять говорили все эти хорошие слова. А Тьерри вообще сказал, что певица хорошо выглядит: «Нашла себе любовника классного?»

– Да, я избавилась от комплекса писателя.

– Это такой disease[86]? Я и не знал, – усмехнулся Тьерри.

А Фаби подмигнула певице – правильно, мол, сделала, так им – писателю и Тьерри заодно, хоть она его ещё не бросила, но, видимо, намеревалась – надо, псевдомачо и всё такое прочее. Певице было неловко, потому что они были друзья писателя. Но, вообще-то, это он всегда кричал: «Это мои друзья!» – певица не очень и претендовала, так вот получилось, что она живёт рядом с Фаби, а Тьерри её бойфренд. Часто у неё. Хорошо, что он оказался у неё, когда певица сломала свою ногу! Это он её отвёз, орущую благим матом, в слезах и соплях, в госпиталь. Правда, долго не выдержал там и призвал Фаби на помощь. Когда Тьерри заходил к певице, она его всегда старалась чем-нибудь угостить. Чтобы он что-нибудь скушал. Но он, гордец, фыркал на колбасу певицы! Ему, видите ли, копчёную подавай! Ту, что за 100 с лишним франков кило. А певица такую колбасу не покупала, денег не было. И у самого Тьерри не было! Чего же фыркать? Ешь такую, за 12 франков с чем-то пакетик. Но гордец Тьерри не желал! Он ждал манны небесной. Все были мудаками, а он умный, но без денег. Конечно, он правильно говорил, что и в журналистике, в общем-то, как и в музыке, надо было всё завязывать правильной ленточкой. А если без неё или со своей какой-нибудь особенной, это не проходило. Но Фаби всё-таки иногда хотела, чтобы Тьерри хоть какой-нибудь колбасы купил, а он не мог. И за квартиру нечем было часто платить, и ботинки жуткие говнодавы, и одежда… В общем, старвинг артист. А женщины, они хоть и любят художников, предпочитают, чтобы их период голодания был уже позади, с кем-нибудь другим желательно чтобы они его провели, а к ним бы пришли уже в лаврах славы! И всё, что к ней прилагается. Надо сказать, что певица, так наоборот, – всю свою жизнь сопровождала мужчин в их периоды бедности. А когда она с ними расходилась, они очень даже неплохо устраивались. Приобретали себе квартиры, спальные гарнитуры, чуть ли не «Старка», штаны от «Монтаны» и кушали исключительно в ресторанах. Отсюда следует нелестный вывод для певицы – она плохо влияла на мужчин, раз всё это они приобретали, расходясь с ней.

Но это поверхностное заключение! И главное не то, что они приобретали, а то, что оставались навсегда покалеченными певицей! Да-да! Первый её муж, хоть и приобрёл кучу всякой всячины, дом с бассейном и с видом на Голливудские холмы, всё время носил в своём портмоне певицыну фотографию в возрасте шестнадцати лет. И искал такую же вот девушку! И никогда ему не везло – девушки, похожие на шестнадцатилетнюю певицу, его бросали! Оставляя записочки, вроде певицыной: «Никогда не бывшая твоей!», и всё такое, в этом наглом духе. Второй её муж теперь только с певицами имел дело. Его бедная семья прокляла день, когда певица появилась в жизни их сына и брата. Он теперь только с ночными развратными, пьющими и употребляющими наркотики женщинами желал иметь дело. Какая же с ними семья? Даже если и расписаны официально! Эти певицы, известное дело – дрыхнут полдня! Ночью же не спят, как все нормальные люди, а виляют бёдрами перед носом у подозрительных личностей, поклонников, которые неожиданно вдруг дарят кольца. Железочка вроде с пластиком, а потом оказывается – платина с лунным камнем! За пение такое разве дарят?! И третий её муж тоже совершенно остался покалеченным – он стал учить русский язык в университете (опомнился!), все свои деньги тратить на русское искусство – весь его дом был уставлен «Палехом», и «Хохломой», и чёрт знает ещё чем, все деньги он тратил на картины русских художников, каждый год ездил в СССР и вывозил оттуда русскую девушку. Но они его все бросали. Видимо, недостаточно хорошо он овладел русским языком…

В общем, сами видите картину – Мария-певица на победоносном, хоть и полудохлом, коне, а внизу валяются погубленные мужчины, хоть и в ролексах некоторые. И всю эту картину портил писатель. Он не валялся погубленным, сукин сын! Нет! И это всё только разговорчики – я, мол, избавилась