Сверхдержава - Сергей Дедович

а на тебя нанести тончайший слой латекса, и когда он застынет, ты будешь водить в нём в этой галерее экскурсию до тех пор, пока кто-нибудь из посетителей не догадается, что «Яндекс. Дичь» – это ты, и не воскликнет: «Мама мия, вкуснее, чем чипсы Принглс, только делать тебе куннилингус!» – это будет пароль, твой отклик: «Глупцы противоречат другим, мудрые – себе», – тогда закончится война и мальчик выбежит за хлебом.

– Что я опять сделала?

– Пока ничего, но если всё получится, тебе воздвигнут памятник при жизни, между ног его будет пролив Ла-Манш!

Какой-то хиппарь добавился мне в друзья, на стене его репосты переводчика Андрея Щетникова из города Новосибирска, Андрей заканчивает перевод «В дороге» Джека Керуака, неизмеримо священной книги, и перевод настолько хорош, что я сразу пишу Андрею с предложением его издать, он согласен, и я начинаю разбираться, как обстоят дела с правами на издание классиков, оказывается, что пару месяцев назад минуло пятьдесят лет со смерти Джека Керуака, что по законам Нешуточных Штатов Америки обозначает, что все его произведения перешли в общественное достояние, а значит, их можно публиковать, не покупая права – созвездия, щёлкнув, сошлись, это дало нам сил.

– Нормандия, Лен?

– Нормандия!

Преломив священный пряник, Гордей ушёл и ко мне больше не приходил, и меня к себе не звал тоже, а потом объявил об уходе из конгрегации: его не привёл в неистовство Керуак, его не интересовало, что мы делаем, он просто не мог это делать, он мог делать что-то другое, что-то про коды, деньги, про офис с хорошим ремонтом, про отпуски, выходные, путешествия с Аделаидой, отели, еду, синтезатор, он просто жил в том же доме, что я, занимался своими делами, а нашими не занимался – сайт Чтива упал бездыханный, издательство остановилось, мы стали искать разработчика.

Беседуя конспективно, веб-разработчик – одна из самых востребованных профессий, им платят хорошие деньги, такие люди техничны, прагматичны и жизнь понимают как правильную игру, возможно, как справедливую, часто довольно заняты, им нет дела до литературы, если за неё не платят, им бессмысленно объяснять, что массолит издаёт не литературу, а жвачку, и люди в массе тупеют, и общество телезрителей идёт в тупик, и все деньги у монополиста, не дающего прохода другим, публикующего лишь то, что пипл охотно хавает, – разработчикам нужно платить, они понимают язык звонкой блестящей монеты, которую чеканит монополист – это наш замкнутый круг.

Лютые совпадения случайны – нам помог человек, с кем я познакомился, пока составлял книгу «Преподробный. Бытие Сергея Иннера», школьный приятель Сергея, металлист, автослесарь, а с недавних пор веб-разработчик Веня Зыль из Таганрога, мы принялись за «В дороге» – Щетников феноменален, его перевод несравним с другими, я летел по тексту в стальной, гладкоблестящей машине под звуки кислотного джаза, а не брёл с котомкой, спотыкаясь: Керуак – это джаз, его текст – музыка, я читал совсем новую книгу.

– У меня к тебе большой стыд, – пишет Марина Михайловна.

– Расскажи.

– Мне порой стыдно перед тобой за свою маленькую свободу.

– Этого не надо, иди лучше разденься где-нибудь, пришли фото.

– Я уже раздетая лежу в своей норе, и тут особо не пофоткаешься.

– Придумай что-нибудь.

– Расскажи лучше, как ты меня любишь, а то я забыла.

– До хруста зубовного, куколка, так люблю, что никому не говорю, чтобы не позавидовали они, и не стали мучиться, и не стали козни строить, чтобы я тебя разлюбил, и начал их любить, и прекратил бы тем их мучения – короче, почти так же сильно, как ты меня.

Да потому что насколько угрюмо твоё сердце – будучи на Кавказе, доктор Марина Михайловна со мной не рассталась ни разу, я в аэропорту её встретил, мы сняли маски и целовались, вокруг рычали менты, доктор Марина рассказывала, как в хозяйстве Ларисы с мужем трогала «гусёнков с цыплёнками», как плавала в горных реках и смотрела в обсерватории в очень большой телескоп, ей всё это было необходимо, ибо всё то, что она делала на своей работе, не давало ей чувства жизни – только чувство выполненного долга, в этом не всем так везло, как мне: я страдал, у меня не было денег, но я знал, что хочу делать это, только это и именно это, может быть, потому-то меня никуда больше и не брали на работу – я просто не хотел делать что-либо ещё и не мог этого скрывать.

Слава Боуи, мы наконец-то дома у Марины Михайловны, и я раздеваю её, потому что хочу её выебать, мы не виделись месяц, но она меня не хочет, она слишком устала с дороги, а я совсем не устал, я всегда хочу её: когда просыпаюсь утром, когда я в туалете и душе, когда я на кухне занят курением, когда разгребаю имейлы, когда хожу в магазин и обратно, когда выполняю тестовые задания, езжу на собеседования, проваливаю собеседования, говорю по телефону с прихвостнями Альфа-банка, ужинаю, ложусь спать – постоянно, всё это время, я хочу лишь одного: ебать Марину Михайловну.

Не подумай, конфидент, что в Марине Михайловне я вижу лишь интерес телесный, я люблю в ней решительно всё: как она пишет, делает гуакамоле, картавит и резко интонационно вскидывает последнюю ударную букву слова, как смотрит, укутавшись в плед, дурацкие, имбецильские, подчёркнуто идиотические телепрограммы: «Это канал "Вторая правда" и шоу "Папина сиська"!..» – переключаем: «В эфире новости: грабитель изнасиловал убийцу, угонщик обезглавил маньяка, террористы похитили коррупционера, царь-вирус заразил войну, а теперь о погоде: цунами потушило лесной пожар…» – я люблю, как она наливает вино в декантер, чтоб оно подышало, как повторяет фразу «Я не потерплю попустительства», и каждый раз я не понимаю, что именно она хочет этим сказать, люблю, как она поправляет очки на носике с родиночкой, как натягивает трусики, джинсики и футболку с черепом зайца и костями, как ластится ко мне пьяная, как рассказывает истории про своих родных и работу, как перед сменой наносит макияж у зеркала в нижем белье, как ругает хорошие фильмы, которые ей не понравились, как считает показанный мною фильм «Легенда о Каспаре Хаузере» Давида Манули личным оскорблением и не разговаривает со мной несколько дней, как звонит своей маме, болтает с ней, как будто меня нет в природе, как отвечает на мамин звонок и говорит с ней, пропуская бо́льшую часть трансляции спектакля по антироману «Овердрайв» Сергея Иннера – в Казани премьера, как мы смотрим балет «Жизель», героиня которого отвергает хорошего парня, отдавая предпочтение тому, который тянет её в ад,