Сверхдержава - Сергей Дедович

люблю, как она ведёт себя, как грубая сука, говорит то, о чём будет жалеть, отворачивается в постели, а я спокойно ложусь с ней рядом, закрытой, колючей, постепенно, медленно словами открываю её снова и, чтобы закрепить успех, мягко, но убедительно заставляю мне сделать минет, от чего она долго отказывается, но в конце, после всех уговоров, соглашается, и хуй мой звенит, и я чувствую себя богом, а Марину Михайловну – жизнью.

Кончая в Марину Михайловну, я чувствовал бесконечное счастье, объяснить этот феномен научно мне довольно трудно, ведь я необразованный, но когда я кончал, мастурбируя, это было довольно неплохо, когда я кончал с другой женщиной, это было очень приятно, кончать с Мариной Михайловной было просто великолепно, но когда я кончал в неё, я чувствовал бесконечность, я чувствовал свой выход за рамки бытия и небытия, чувствовал, как умираю и рождаюсь заново в мириадах реальностей, и смерть меня больше не страшила, ведь я пережил величайший оргазм человечества: так господь расставляет приоритеты, так обращается к нам – на языке тел наших любимых.

– Слушай, Марина Михайловна, – говорю я ей после секса, – ты уже, пожалуйста, не уходи больше навсегда, а лучше, когда надумаешь, встань тихонько, пока я сплю, сходи на кухню, возьми самый острый нож и с размаху захуярь его мне в сердце.

– Я, Серёж, так не могу, я же ёбаный кардиолог, а ты здоровый кабан – мне как избавляться от тела?

– Резонно, тогда давай хотя бы договоримся, что не будем расставаться навсегда онлайн – только очно.

– На это я могу пойти.

Варя что-либо, я кипячу воду в электрочайнике, а потом заливаю ей продукт в кастрюле и ставлю её на плиту – так быстрее, но доктор Марина говорит, что это ужасно и кипятить воду надо лишь раз: кипячёная дважды невкусная, всё, что сварено в ней, можно выкинуть, отвечаю: мой варочный метод не велит кипятить воду дважды, он лишь ускоряет вскипание с помощью электрочайника, на это Марина Михайловна говорит, что ей известно от матушки (а матушке – от её матушки, той – от её и так далее) о том, что так делать нельзя, готовка не терпит суеты – отвечаю, что суеты я и сам не терплю, однако там, где процесс можно оптимизировать без потери качества, сделать это считаю необходимым – доктор Марина, умница и научница, отвечает, что древнее знание мне лучше воспринять на веру, как заповедь Евангелия – мне остаётся заметить, что в те добрые времена, когда предки Марины Михайловны постигали священные заповеди, попросту ещё не было электрочайников, и если бы её матушка начала кипятить воду в чайнике, а потом лить её в котелок, кто-то вызвал бы экзорциста, но поскольку электрочайники – факт – теперь существуют, пренебрегать их пользой как минимум нерационально, если только однажды прародительница рода Адамиевых не собрала всех женщин племени у себя в пещере и не сказала на тогдашнем примитивном наречии: «О слушайте, мои дочери, слушайте, мои сёстры, да внимательно, ибо я скажу лишь единожды, несите из уст в уста, а если возникнет письменность, то на скрижалях пишите: готовя еду мужчинам, детям, внукам, сёстрам и братьям, воду кипятите лишь только в котелке, где варят добычу, а если когда попадутся вам отродья бесовские, жуткие, питающиеся электромолниями, согревающие воду без пламени, сторонитесь их, а своих дочерей и сестёр предостерегайте!..» – и, сказав, тут же умерла… – мне в ответ Марина Михайловна топает ножкой, на дне кастрюли к тому времени уже появляются маленькие пузырьки.

Зато моя любовь купила и поставила дома электрофортепиано, она учится на нём играть, и получается всё лучше – если я исполняю «Про слонов» Чиж и Ко или ‘Feel’ Робби Уильямса, доктор Марина реагирует без восторга, ей интереснее классика, она ходит на занятия, в её музыкальной школе скоро отчётный концерт, и вот мы там, полный зал молодых ребят разной степени подготовки, они здорово поют и играют, звучит даже кавер на Kansas ‘Carry On Wayward Son’ – все, кроме Марины Михайловны: «Я ещё не готова» «Они тоже, и что, родимая, – это же музыкалка!» «Ты не понимаешь, я не готова категорически…» – что-то её тормозит, я стараюсь помочь ей пройти в мир вседозволенности, но ей трудно поверить мне, куда труднее, чем поверить Тане Поверьте-Вы-Не-Заинтересованы-Втягивать-Меня-В-Этот-Разговор.

Весна нагревает Землю, и Марина Михайловна едет на дачу с семьёй Тани, своей местной семьёй, они там гуляют по лесу, купаются в озере с утками, позируют среди камыша, открывают хорошие вина, я же на прежнем месте и в том же сомнительном ранге, на дачу меня не зовут, и на второй-третий день пребывания на этой даче моя любовь меняет цвет: сообщения всё короче, редкие, порой шокирующие:

– Я люблю тебя, но что с тобой делать – понятия не имею, – пишет мне доктор Марина.

– Милая, я предлагаю со мной сделать ток-шоу «Бедович молчит», где все медийные звёзды будут приходить, говорить, пиарить свои проекты, а я буду смотреть на них, пыхтеть трубкой и безмолвствовать, но по моему взгляду всё равно всё будет понятно – Мариша, ты гений!

– О господи…

– Я скандирую твоё имя!

– Если ты сделаешь это, я с дачи не вернусь.

– Да это не завтра будет, мы с тобой к тому моменту уже будем жить на собственном ранчо, кстати, где обещанные фото с белками и оленями голышом?

– Я такого не обещала, за окном хлещет дождь, свистит ветер, белки и олени заняты своими делами, я читаю.

– Ну хорошо, малышка, в дождь не ходи, зверям действительно сейчас не до нас.

– Я чувствую, что занимаю не своё место.

– Пересиди дождь, почитай книгу, побыть со мной в коммуналке ты всегда успеешь.

– В коммуналке мне тоже не место.

– Понятно, милая, – пишу я, бывший здесь уже не раз, всё очевидно, – значит, мы всё же снова расстаёмся навсегда, так почему ты просто не взяла ёбаный нож и не всадила мне в сердце, пока я спал, как я просил?

– Потому что не хочу.

– Хочешь убивать меня медленно?

– Ты взрослый мужчина, не умрёшь.

– Не знаю ни одного взрослого мужчины, который бы не умер или хотя бы не собирался.

– Ленин жив.

– Это исключение, и если бы ты была Крупской, Ленин бы умирал до сих пор – но ты была Каплан.

– Почему ты столь яростно отвергаешь тот факт, что я не хочу быть твоей и всячески стараюсь тебя от себя отвратить?

– Потому что это далеко не всегда так.

– Я больше не