Сверхдержава - Сергей Дедович

остаток внести можно завтра, и что вы мне верите, даже без залога – если бы вы сказали нет, я бы дальше искал всю сумму!» «Неприятная ситуация, верно?» «Но я же нашёл всю сумму!» «Ну а как теперь вам доверять, тут ведь разные люди жили: кто-то исчез бесследно, даже паспорт свой нам оставил, чтобы не платить», обида сдавила мне горло, я сказал: «Удивительно, не правда ли, до чего может опуститься человек из-за небольшой суммы денег» «Это точно, не говорите!» «А знаете, Анастасия, я ведь перестал верить людям и перестал встречать тех, кто верит людям, но сегодня вы мне вернули эту веру на пару часов, и это было так хорошо, пусть и недолго» «Вы же всё понимаете сами, неприятная вышла ситуация, говорю же, один исчез, даже паспорт нам свой оставил, ну и как вам теперь доверять, вы сами виноваты, что сегодня звонили мне и просили разбить оплату» «Вы считаете, я виноват?» – ты представь, читатель, эта славная, добрая женщина, чтоб оправдать супруга, дошла до того, чтобы свалить всё на меня: «Виноваты, конечно, а кто же…» – я нажал красную трубку.

Да потому что насколько свирепо твоё сердце – уёбки, тупые уёбки, мелочные скоты, нищие душою черви, трусливые жадные бляди – вот кто оказывался под каждой маской, я отдавал им душу, погибая, строил издательство, чтоб легально расширить сознание телезрителям нашей страны, а они тряслись за копейки, обманывали себя, неспособны раскрыть людям сердце, неспособны кому-то поверить, я их спасал от монголов, я должен был их любить и искать в залежах дерьма затерянные бриллианты – людей, не утративших веру, людей, способных любить хоть кого-нибудь, кроме себя и своих никчёмных супругов.

Я попрощался с ребятами, извинился за растрату их времени, они сказали, мол, не парься, давай что-нибудь придумаем, я махнул рукой и сказал, что это излишне, попросил их уехать домой и остался у спуска к Фонтанке, понимая, что Министерство боли теперь не оставит меня в покое и дальше, уже совершенно точно, может быть только больнее.

Волны швыряли себя на камни, жадно смаковали их, разбиваясь в брызги, я смотрел на волны, а потом на соборный купол – злато-синий, Святая Троица – я занёс над водою ногу, чтоб пройти до конца путь боли, чтоб накормить собой Фонтанку, будет холодно лишь мгновенье, а потом выплеск адреналина, я закрою глаза и быстро вдохну побольше чёрной воды и отключусь почти сразу, а утром моё тело выловят в Финском заливе, может, даже не опознают, неплохой я был в общем-то парень, только как-то я здесь не прижился, не то что Анастасия и её недоносок-супруг, пусть живут здесь счастливую жизнь, никогда больше не вспоминая, как я пытался их обмануть, и пусть родят троих детей и научат их добру, и Марина Михайловна тоже пусть найдёт персонального Христа и не узнает, как плохо я кончил, пусть её путь устилают розы, и шелка, и медвежьи шкуры, пусть ей принцы являются с неба, внедорожники дарят, алмазы, дарят ранчо со скакунами и вообще – любят так, как положено.

Я почувствовал, что готов погрузиться в чёрную воду, страха не было, не было холода, я чувствовал завершённость, мудрый баланс всех энергий, я занёс над волнами ногу – и тогда зазвонил телефон, и мне нужно было ответить, я поставил ногу обратно на древний гранитный камень и нажал на зелёную трубку – молодой женский голос, чуть насмешливый и томный, интеллигентно-развратный в своей деловитости: «Добрый вечер, извините, что так поздно, вам удобно говорить?» «Что вы, совсем не поздно, даже можно сказать, в самый раз, давайте поговорим» «Меня зовут Иордания, я звоню вам насчёт работы, для вас ещё актуально?» – она будто издевалась, она будто что-то знала, будто насквозь меня видела каким-то электрическим глазом, «Нужно кого-то убить?» – спросил я, а она в ответ засмеялась и сказала: «Нужен современный писатель – мы читали ваши работы и остались в полном восторге» «Зачем вам современный писатель?»

«Чтобы писать современность».

Белое

О, Русь моя! Жена моя!

Александр Блок, «На поле Куликовом»

Мы с богом повздорили на пике критической эры, но я остался жив и даже испытывал любопытство: собеседование через несколько дней в мегаскрёбе Лямбда-центр, а до тех пор самый насущный вопрос – это то, что я стал бездомным и мне нужно вывезти свои вещи и книги Чтива, но куда – не знает никто, однако снова выручает Арчет, у них с Ирой есть свободная комната, они посовещались и решили, что я могу жить там – съеду, как встану на ноги, перевезти вещи мне помогает одна из разыскивательниц Сергея Иннера, Ада Дакар.

Моё коломяжское сердцестояние некогда прервала Ромашкина, сообщив, что на телефон РД очень уж настоятельно звонят некоторые Ада и Марта, требуют Сергея Иннера, а если такового не имеется – того, кто тут за него, чтобы они помогли организовать поисковую операцию, я разрешил дать свой контакт, подгрузилась соседка Иннера, жившая с ним в прототипе квартиры, где произошла кульминация антиромана «Овердрайв», художник и арт-терапевт с огромными безумными глазами цвета грозового фронта – Марта Дзен, а с ней Ада Дакар, шаман северной традиции, владелец андеграундных баров Niko и Parabellum, создатель этно-фестиваля «Жатва», алчущая, в камуфляже и с дредами, в заносе на ‘Renault Duster’, на руке тату: чёрный пистолет Parabellum – мы трое собрались в фалафельной «У дяди Фади» на Думской, это тайное кафе устроено в одной из жилых квартир, здесь висят дарбуки и гуляют коты, это приют хиппи и странствующих философов, нам самим неизвестно, почему мы именно здесь, некоторые посетители опасливо косятся, мы общаемся детально, однако ценной информации о местонахождении Иннера у всех из нас оказывается по нулям, не говоря о том, что все из нас круглосуточно отдают все силы развитию своих творческих проектов – расследование заходит в тупик, не начавшись.

Иннеровы вещи, хранимые мной для его будущего музея (книги, одежда, магические амулеты, две гитары, педали к ним, микрофонная стойка и прочее), а также весь тираж романа «Архив барона Унгерна» Новокщёнова, Киреева и Горшечникова едва ли поместились бы в моей новой комнатёнке – Ада выручила, предложив взять их на хранение к себе в бар Parabellum – неубиваемую подпольную мекку интеллектуалов от шаманизма и рока, а мне предстояло врубиться в новый интерьер: вайб союзных восьмидесятых, дагерротипы протоарчетов, канделябры, сервизы, книжный шкаф, полный реликвий, абажур из складчатой ткани,