Сверхдержава - Сергей Дедович

даже умалю твою вину примерами мужской природы: мол, посмотрел бы я на тебя вообще когда-нибудь, будь у тебя одна нога короче другой, – в общем, оба мы будем несчастны какое-то время, а потом разойдёмся или же – заключим контракт с совестью и перестанем об этом думать, – тогда нам придётся полюбить в себе и друг в друге то, что полюбить условной, посредственной любовью невозможно, а только лишь безусловной – включая даже собственные недостатки, слабости и неуверенность друг в друге и в себе, полюбив их, мы пройдём испытание, искупим вину неуспеха и меркантильности.

Спасибо за внимание, ногастая, ты, как и прежде, бьёшься во мне вместо сердца.

Когда я дописал и отправил это письмо, сидя в Чёрном кресле за сложенной швейной машиной Singer, в окна застучало, я увидел, как двор засыпают градины размером с черешню, а то и небольшую сливу, кое-где они били стёкла машин, проминали их крыши, я услышал людские крики, рандомные пешеходы бежали, прикрывая головы руками, сумками, пакетами, возле турника упала мёртвая чайка – закурив, я смотрел, надеялся, что Арчет и Ира в безопасности, и думал о том, до чего же всё-таки хрупки человеческие тела, и вспомнил свою концепцию божественной пули, ведь даже осколок льда размером с вишнёвую косточку, но летящий не из тучи, а из космоса, играючи прошьёт человеческую голову, тело и несколько метров земной мантии – а много позднее мне был ответ Марины Михайловны:

– Если на то пошло, то значительно больше твоего недостатка денег и отсутствия высшего образования мне противна твоя физическая лень – отсутствие у тебя эндогенного стремления двигаться я воспринимаю как опасность – я всё понимаю, умственный труд, не то время, не всё сразу – но это так, к слову – а того, чтобы ты оброс материальными благами, я тебе от души желаю, однако на себя твои блага не примеряю, и вообще мне неинтересны твои душевные метания относительно твоего же ко мне отношения в будущем: я довольно самостоятельная баба – я не обесцениваю твои чувства, но считаю, что ты несколько преувеличиваешь.

– Физическая лень, – удивился я, – малышка, да я мечтаю о физической активности, однако едва ли могу её себе позволить, да и потом, когда я занимался спортом каждый день (не так давно, в Коломягах), я как-то не замечал, чтобы это существенно уменьшало количество наших расставаний навсегда – пиздец, неужели ты до сих пор не представляешь, сколько всего я делаю каждый день, охуеть, блядь, физическая лень – да тебя саму на прогулку хуй вытянешь, и тренировки ты регулярно проёбываешь, чтобы понежиться в постели, а я хотя бы железно соблюдаю график тренировок, когда он есть, – бесишь!

– А у меня, Серёжа, всё в порядке с графиком прогулок и тренировок, когда в постели нет мужика, – сам вопрос твоей физической дисциплины – это дело твоё, но раз уж ты развёл демагогию на тему того, что я зассала и малодушно съебалась, потому что у тебя бабла нет, а как появится, то передумаю, то вот – получи, фашист, гранату-правду, ори теперь сколько хочешь.

– Сука, так может, и у меня всё в порядке с физической активностью, когда я не в постели с девкой?

– Но ты же сам всегда подробно описываешь её уровень.

– Так может, я из постели с девкой описываю!..

Короче, мы друг друга стоили.

В день собеседования в урочный час я был у дверей мегаскрёба Лямбда-центр, бронестёклый лифт домчал меня на высокий этаж, плавно застыл и открыл мне двери в просторную залу, откуда я видел город как на ладони, с парящим над ним альбатросом, солнца звенящего свет отражался от крыльев широких, вдруг я почувствовал странное жженье в ладонях, и лоб мой

Стал напряжён серединой, вливая мне в тело блаженство,

Было решительно ясно, что внутренний город, мой город,

Город святой, что ищу я так долго и страстно, был где-то

Близко, и вход в него чуял я телом, как птица почуять

Может заранее близость весны и попасть на картину,

Где печатлеет художник Саврасов грачей прилетевших,

Стало мне ясно, что будет открыт мне секрет, как возможно,

Чтобы случилась война, а народ ничего не заметил,

«Чтоб провалиться сквозь землю мне, коль это не инфоповод!» —

Так я сказал себе, чувствуя новую плоскость и скорость

Жизни и ритм, в ней проявленный, с жаждою пойманный телом,

Дева ичарная, что назвалась Иорданией – с кем я

Вёл диалог телефонный над чёрной водою Фонтанки,

Быть иль не быть мне, решая, – встречает, и вижу я ясно,

Словно бы это Афина Паллада в земном воплощеньи:

Лик ультракошечки, в блузочке кремовой, перси стянувшей,

С носиком острым и с умным приветливым взглядом и светлым

Локоном, страстно опавшим на лоб её гладкий, высокий,

Я же пред ней в одеяньи стоял простодушном, футбольном:

В джинсах и кофте, в разбитых кроссовках и прочем усталом —

В том, чем побаловал мир отставного солдата без рода,

Телеторговца, что дерзко, бездумно помыслить решился

В город святой отыскать себе путь – но она не смеялась,

«Доброго дня я желаю тебе, славный путник Бедович,

Милости просим, тебя мы приветствовать рады безмерно

В офисе скромном, что занял сверхновый журнал "Современник"», —

Так Иордания молвила мне, и в ответ я сказал ей:

«Нет благодарности выше, чем та, что я выразить должен

Вам за доверие, что мне оказано, и за возможность

Быть здесь и силы пытать в новом деле, однако же я вас

Очень прошу, объясните мне, что это значит и как мне

Нужно понять, что такое сверхновый журнал "Современник"», —

Ласково, просто, мне глядя в глаза, Иордания молвит:

«Центр великой России-страны – в град-столице престольной,

Санкт-Петербург, что столицей был раньше, теперь соизволил

Быть на покое и дальше от международной арены,

Стал для страны он не мозгом, но сердцем вселюбящим, добрым,

Сердцем, открытостоящим пред западным миром державным,

Сердцем, бесстрашно направленным к землям Европы капризной,

Сердце и мозг быть в союзе должны, чтобы тело державы

Благом сочилось, цвело, ограждало себя от заразы —

С тем и открыли наш дивный сверхновый журнал "Современник"», —

Я отвечал Иордании: «Славная дева, мне очень

Радостно знать, что я в сердце великой державы престольной,

В сердце, которое чётко, в содружестве с мозгом премудрым

Меряет время ударами, кровь в организме гигантском

Лихо гоняет, его насыщая любовью и силой,

Если смогу быть полезен тому, чтоб быстрее забилось

Сердце,