Сверхдержава - Сергей Дедович

будешь молить о прощении (отныне ты нихуя не прощена автоматом за красивые глаза, потому что ты меня заебала хуже горькой редьки, ты была так плоха, что и сам я запаршивел и наделал тонну глупостей), будешь страдать либо со мной и так, как я захочу (если вообще захочу), либо без меня и так, как ты и сама никогда не захочешь, и как никто в мире никогда бы не захотел (а тебе до этого уже недалеко), теперь я вижу, что всё это время в кое-что не то верил: смех да и только, в одном ты была права: я относился к тебе попустительски, наконец-то я понял, что ты имела в виду под этим, вот и нахуй это говно – весёлого праздника, сука.

– Ясно, – ответила Марина Михайловна некоторое время спустя, – не думала, что доведу тебя до такого – а это уже никак не отработать?

– Непоправима только смерть, прочее – вопрос усердия, – отвечал я, ещё не понимая, довольствоваться мне произведённым эффектом или, наоборот, бить тревогу, и потому уточнил осторожно: – по твоему вопросу у меня даже нет ощущения, что ты внимательно прочитала моё сообщение.

– Ты ошибаешься, я прочитала очень внимательно, а теперь ходи сюда, расскажу, что будет дальше: то, что ты называешь «я поразмыслил трезво» – большое заблуждение, свойственное людям без внутреннего благородства, достойного воспитания или хотя бы высшего образования, у меня нет более к тебе вопросов, я уже сегодня тебя сотру из своей жизни, будто и не было никогда – уёбывая, прихвати своё хуёвое творчество, если вздумаешь ещё хоть раз мне написать, переломай себе все пальцы и засунь их в мясорубку, а хуй свари в кипятке, всего хорошего, пидорасина.

С этим Марина Михайловна заблокировала меня в соцсетях и мессенджерах, а я, осознав, что совершил ужасную ошибку, возненавидел себя настолько яро, что тут же встал, оделся и пошёл за смертоносным фалафелем – теперь я был к нему готов.

В «Голом завтраке» дежурил тот же кассир, он выстрелил глазами в мои глаза, а я выстрелил словами: «Один фалафель, заправленный "Скорпионом Тринидада"!» – кассир молвил: «Ну что ж, уважаемый, пожалуйста», – и зачеканил, оформляя заказ:

– Перец «Скорпион Тринидада» выращивают с применением костюмов химзащиты и противогазов, используют в военной промышленности для производства слезоточивого газа, а полученным из него капсаицином покрывают днища кораблей, чтобы уберечь их от моллюсков».

– Я это знаю, – ответил я, – как и то, что капсаицин действует на митохондрии, обеспечивающие клетки энергией, и вызывает гибель злокачественных клеток, тем снижая риск появления раковых опухолей.

Видя, что я готов, кассир солидарно кивнул, повар надел противогаз и стал на моих глазах готовить смертоносный фалафель, осторожно, из микропипетки, добавляя «Скорпион Тринидада» – мне подали фалафель с молитвой и стаканом коровьего молока (оно расщепляет капсаицин), я закатал рукава, продышался и сделал первый укус – тотчас я оказался в Индии.

Никогда до того момента я не бывал даже близко к Индии, но тогда сразу понял, что я в Индии, о странствиях по которой мне в деталях рассказывал Сергей Иннер:

«Ты приходишь в ресторан не для местных, а для туристов, где всё не такое острое, находишь в меню раздел "Неострая пища", выбираешь там наименее острое блюдо, подходит официант, ты ему говоришь: "Мне, пожалуйста, это, только очень прошу, пусть его сделают ещё менее острым", – он отвечает: "Конечно, сэр, острота будет минимальной", – возвращается, приносит еду, и ты кончиком вилки пробуешь очень маленький кусочек, официант говорит "Ну как?", а ты, повернувшись к нему, открываешь рот и сжигаешь поганца дыханием».

Я звал маму, и она слышала – так остр был этот фалафель, я пожирал его и обливался слезами, они тотчас испарялись с кожи, я запивал молоком, но оно не работало, оно вскипало у меня во рту, становясь раскалённым сыром, бурля, стекало мне в глотку, персонал столпился за стойкой, они сняли головные уборы, смотрели дрожащими глазными яблоками, снимали на видео, как я ел, о, я ел, и я был не в харчевне «Голый завтрак» – я был в Индии, я вспоминал прочее, рассказанное о ней Сергеем Иннером.

Сергей и актриса театра и кино Ниёле Мейлуте были в Арамболе и решили поехать и навестить бабу́ – это в Индии значит «отец», а ещё так называют уважаемых старожилов, и Сергей с Ниёле узнали, что один баба каждый день сидит под баньяном в лесу близ соседнего города, и люди и звери приходят к нему воздать дань уважения и – тусануться.

Сергей и Ниёле купили даров: овощей, фруктов, хлеба, чая, сели на мотороллер, который Сергей как водитель освоил только накануне – при левостороннем движении, в жизни раньше не сидев за рулём – и поехали в другой город.

Солнце лишь начинало свой медленный путь к закату, когда, добравшись до города, Сергей и Ниёле его объехали, припарковали мотороллер у загородного кафе на берегу океана и пошли вдоль берега к лесу.

Шли, может быть, полчаса – достигнув нужного места, свернули в лес и отправились по узкой тропе в гору, навстречу постоянно шли люди: один или два человека с интервалом примерно в минуту, разные цвета кож, разрезы глаз – по всей видимости, все шли от бабы, многие здоровались, Сергей и Ниёле отвечали тем же.

Наконец Сергей и Ниёле достигли места назначения и увидели на возвышении под гигантским баньяном площадку, обложенную булыжниками, в центре её – потухшее кострище, рядом сложены дары, у ствола баньяна – алтарь с цветами, чашами и статуэтками богов, вокруг на земле сидели несколько человек разных национальностей, возрастов, полов, они передавали из рук в руки чилим, курили его, смеялись, а при входе стояли трое местных юношей в простой одежде – Сергей с Ниёле спросили их, где, собственно, баба, местные оглядели их и сказали: «Баба в больнице, но вы можете войти».

Перед входом в круг из камней нужно было разуться, Сергей и Ниёле разулись, вошли, оставили дары у костра, сели с другими, стали говорить с ними и курить чилим, и основной темой разговоров было местонахождение бабы, всех очень интересовал этот вопрос, ибо они пришли именно к бабе, а бабы не было – однако место несмотря на это жило своей жизнью, люди постоянно менялись: одни приходили, другие уходили, все спрашивали, где баба, все отвечали друг другу, и вскоре Сергей и Ниёле заметили, что все ответы были разные: кто-то говорил про больницу, другие – что бабу вчера увезли полицейские, иные – что баба