Сверхдержава - Сергей Дедович

Полтора миллиона сковиллов – это почти как перцовый баллончик, помню, у нас в подвале школы таким брызгнул кто-то из учеников – кашляло шестьсот человек, эвакуировали все четыре этажа, ну а теперь я рассматривал возможность положить себе на язык что-то такой же остроты – чёрт, думал я, если я решусь на это, меня должны без прослушивания взять в ‘Red Hot Chili Peppers’.

В следующие дни я готовлюсь к «Скорпиону Тринидада», от рассвета до заката трудясь, вечером снимаю напряжение, играя в игры серии GTA или рисуя Марину Михайловну – теперь с помощью графического планшета, любезно предоставленного Арчетом, завершённые цифровые картины я отправляю Марине Михайловне: например, ту, где летящая во тьме рыжая в одном чокере держит восточный меч – сопровождаю описанием:

Этот диджитал-арт посвящён воинственному аспекту женской сексуальности, познакомься с Катаной Михайловной: потомственная воительница и ниспровергательница первооснов зла – как и обычные люди, она нуждается в любви, свободное от кровавых битв время Катана посвящает сексуальным похождениям: всех мужчин, которые не способны трахнуть её, она без сожаления убивает, а тем, кого она не способна убить, Катана отдаётся (пока девственница).

Марина Михайловна реагирует сдержанной теплотой, чтобы общение со мной чего доброго не вылилось в очередное сближение, а я просто не могу дышать без неё и каждый день пишу ей, чуть реже присылаю картины и стихи – приведу стихотворение, которе написал для Марины Михайловны в Блумсдей две тысячи двадцатого года, работа посвящена ожиданиям и предвкушениям, таящимся в хрупкой девичьей душе, ужасу её столкновения с реальностью, не соответствующей этим ожиданиям, и восторгу нахождения того, что всё же наконец удовлетворяет ожидания сполна.

Огромный член

Огромный член —

Он ни во рту её, ни где-либо ещё,

Как в голове,

Кому принадлежит он,

Чьё тело принесёт его, подаст,

Изысканно словами изощряясь,

Чьё тело зарабатывает вдосталь

И за душой имеет белого коня,

Чьё тело будет мило и галантно,

Найдёт в ней отклик, струны тонкие затронув,

Чьё тело развито сполна и стройно так,

Чтобы она взяла его огромный член

Руками ласковыми, тонкими,

Губами к нему прильнула,

Чувствуя экстаз и запах родниково-свежей плоти,

Чей ум так чист, прекрасен и возвышен,

Чтоб управлять тем сильным телом,

Что принесёт ей наконец

Огромный член,

Тот, о каком она мечтает,

Чтоб мог заполнить все её пустоты,

Чтобы она вскричала:

«Боже, какой огромный сочный вкусный твёрдый член,

Как я хочу его внутри себя везде,

Как жажду диких волн горячей спермы,

Что выстрелят в меня, но не убьют

И что меня накроют, как цунами!»

Марина Михайловна ответно поздравила меня с Блумсдеем и сообщила:

– Это именно тот день, когда твои стихи про хуй впервые ассоциируются у меня со словом «хуйня».

– Спасибо, милая, – отвечал я, – твоя критика сегодня довольно резка, чтобы быть основанной исключительно на впечатлениях от произведения, у тебя всё хорошо?

– Да, у меня всё под контролем, кроме твоих стихов про хуй.

– А с моей точки зрения похоже, будто Луна переместилась в ту фазу, когда тебя перекрывает, и мы расстаёмся навсегда, но теперь, когда мы уже расстались, ты бесишься вдвойне, потому что расстаться не с кем – а я думал, тебе понравится.

– Сюрприз: я не бешусь.

– Если ты не бесишься, милая, то это ещё хуже, потому что спокойные и хорошо воспитанные люди не реагируют так на стихи, которые им не понравились, поэтому я буду верить, что ты всё-таки бесишься, но скрываешь это: так я сохраню твой моральный облик в собственных глазах.

– Серёжа, у тебя сейчас не получится то, что ты хочешь провернуть.

– О, я сегодня злодей с коварным планом?

– И дело не в моём моральном облике в твоих глазах, я его уже давно потеряла и, честно говоря, по нему не скучаю, дело в правде – она не нуждается в конструктиве.

– Мариша, родная, ты сложная, будто конструктор «Лего» для малышей-гениев, надеюсь, что среди них отыщутся способные.

– Серёжа, я вовсе не сложная, тебе ли не знать, но хочу уточнить: эти стихи в свободном доступе или это личное?

– В смысле, можешь ли ты им делиться?

– Да.

– На здоровье, только не забудь указать авторство.

– Я не буду их публиковать, если ты об этом, хочу лишь показать незнакомым с тобой и уважаемым мною людям и узнать их мнение: чтобы знать, это я охуела или это я права.

Много дней я не получал результатов исследований Марины Михайловны, решил запросить сам:

– Мариша, детка, отправила ли ты мой огромный член уважаемым тобой людям, чтобы узнать, насколько он хорош, по их мнению, идёт ли желанный тобой анализ моего огромного члена полным ходом, какие способы и методы ты избрала для исследования моего огромного члена, какие цели и задачи ты ставишь перед собой и наукой, исследуя мой гигантский прибор, а сверхзадачи, планируешь ли ты получить государственные дотации для продолжения экспериментов с моим огромным членом, намерена ли ты привлечь больше высококвалифицированных сексуальных профи для совместного углублённого анализа моего огромного члена, в каких журналах ты планируешь опубликовать результаты исследования моего огромного члена – «Эрекция и жизнь», ‘Dickcovery’, ‘National Pornographic’ (?!) – сделаешь ли ты мой огромный член темой международной повестки снова, или же ты планируешь обработать мой огромный член, используя лишь устный язык, не даётся ли анализ моего огромного члена слишком туго и болезненно твоим лабораторным структурам, не предназначенным для него изначально, ты уже очень хочешь кончить работу, куда ты хотела бы получить конечные результаты работы с моим огромным членом на этот раз – и наконец, главное: как прокомментирует инициированные тобой исследования моего огромного члена твоя глубокоуважаемая узкая пизда?

Марина Михайловна ответствовала:

– Предъявила одному специалисту, оценочных суждений насчёт самого произведения он выносить не стал, однако предварительно уточнил, имею ли я честь вести знакомство с автором, я сказала, что да, он пошевелил усами и ответил лаконично: «Художника обидеть легко, зачем ты это сделала?» – и посмотрел с укором, мгновение мне было стыдно, но ответы я получила и тему с огромным хуем отныне считаю закрытой, не стоило мне выражать свою критику столь откровенно.

– «Тему с огромным хуем отныне считаю закрытой» – это, Мариша, звучит очень грустно, так недолго и «Ночных снайперов» начать слушать, ты художника не обидела, но откуда специалист знал, что ты пыталась, ведь сообщить ему свою оценку прежде, чем услышать его оценку, –