Малум - Юлия Макс

ругнулся он, при этом глядя на ее губы так, что Эве стало жарко и она сразу вспомнила вкус его обжигающего поцелуя в машине, так, словно она была ему небезразлична. – Какая же ты скучная.

Он разжал руку и двинулся к двери, осматривая окна и камеры слежения, висящие над главным входом.

Миг, и Баал скрылся за поворотом.

Якуб поднял голову и застыл, словно пытался что-то почувствовать.

«Супер, – подумала Эва. – Мое острое обоняние проиграло им двоим».

– Идем, – одними губами прошептал Ягр и завернул туда, где они в последний раз видели Баала.

Черный ход ничем примечательным не отличался. Деревянная дверь была приоткрыта. Над ней тоже висела камера, но с отрезанными проводами.

Эва оценила, что до устройства метра три вверх, и отсутствие какой-либо лестницы уже было поводом для настороженности. Якуб бесшумно вытащил пистолет из кобуры и пошел первым, а она, увидев по бокам от себя привычные темные силуэты, успокоилась, насколько это представлялось возможным, и последовала за ним.

Только никакие призраки не смогли уберечь ее от зрелища, открывшегося внутри. Ягр включил свет, поврежденная лампа замигала, и узкий коридор показался ей кошмарным сном. Стены мелкими каплями окропила кровь, словно ей, как святой водой, некто освящал себе путь.

Якуб шумно дышал, рука сжалась в кулак, и Эва поняла, что он борется со своим новым естеством. На всякий случай она подождала, пока расстояние между ними не увеличилось до пяти шагов, а потом снова начала идти к распахнутой двери в комнату сторожа и по совместительству – информационного центра, из которого продавали билеты на подъемник.

Якуб остановился на пороге, между светом и тьмой, закрыв Эве видимость, поэтому она сама протиснулась внутрь. После слабо, но освещенного коридора глаза не сразу привыкли к сумраку, она видела темный силуэт Баала, неподвижно стоящий посередине помещения.

Эва не понимала, почему он теряет драгоценное время, пока не увидела, что у его ног лежало тело. Растерзанное, вспоротое мужское тело. Кишки, словно красные змеи тянувшиеся из брюшной полости, разложили на полу, точно в их обязанности входило служить кому-то и после смерти хозяина. Потроха образовали вокруг тела круг с вписанной в него пентаграммой. Баал стоял у самого края, а носы его ботинок касались еще не засохших внутренностей.

– Это ловушка, – тихо сказал он. – Очень сильная. Для меня, Роули или Фауста.

Баал присел на корточки, коснулся когтем окровавленного тела, а затем облизал свой палец.

– Мертв всего час. Тот, кто его убил, скорее всего, уже на Дахштайне и ждет нас. А мы сами идем к нему в руки.

Эва отвернулась, сдерживая накатившую тошноту. В комнате стоял длинный стол с выключенными мониторами, перевернутый стул валялся у дальней стены, а единственное окно выходило прямо на предбанник подъемника. Якуб гулко сглотнул, пригнул голову и, оскалившись, низко зашипел на Баала, словно хищник, который пытался отобрать добычу у более сильного.

– Эва, отойди от выхода, – спокойно попросил Баал, даже не повернув в сторону Ягра голову.

– Черт! – Якуб будто на мгновение опомнился. – Я не могу. Подожду вас у подъемника.

Баал присел возле стола на корточки, повозился с выключателями, и компьютеры ожили, высветив на экране процесс перезапуска. Эва встала рядом, посмотрела на мониторы, вспоминая, видела ли еще одну дверь в коридоре, которая бы вела к пункту управления подъемником.

Дверь обнаружилась с другой стороны прохода, выкрашенного в алые брызги. Аппаратная комната состояла из нескольких компьютеров, панели управления и, собственно, удобного офисного кресла, стоящего возле них. Здесь пахло холодным металлом, а не кровью, поэтому ей на какое-то мгновение стало легче дышать. Окно прямо из аппаратной смотрело на неподвижно висящие, словно застывшие маятники, кабины.

– Ты понимаешь, как включить эту штуку? – спросил Баал.

– Нет, но я разберусь.

Она достала мобильный, проверила доступ к интернету и залезла в схемы управления станцией. Баал стоял рядом и тоже смотрел в ее телефон. Сверяясь с информацией на экране, Эва подняла взгляд. На панели управления под тумблерами, лампами, кнопкой аварийной остановки был массивный ключ в металлическом гнезде. Она повернула его, и включился главный контур питания. В помещении вспыхнули зеленые индикаторы, под ногами прошелся гул, потому что внизу медленно пришел в движение главный приводной барабан.

– Так. – Баал, сверяясь с ее мобильным, просмотрел порядок действий. – Натяжение троса в норме, тормоза разблокированы, ветер по анемометру допустимый. Жми старт.

Эва послушалась, раздался щелчок, а где-то за стеной, в глубине шахты, трос дернулся, натянулся и зазвенел. Станция с тихим жужжанием ожила, и засветились кабины.

– Пойдем, – поторопил Баал, когда она остановилась в коридоре и посмотрела на распахнутый проем информационной части, в котором лежало мертвое тело.

– Зачем они убивают так часто?

– Кровь – универсальная валюта и лучший подарок. Она нужна всегда, будь то ритуал, заклинание или молитва. И чем больше крови для бога прольется, тем лучше.

Якуб, сидевший на платформе посадки возле кабины подъемника, выглядел плохо. Бледное лицо со светящимися красноватым отблеском глазами было напряжено. Он прятал руки в карманы, но на ее вопросительный взгляд достал и продемонстрировал пальцы, которые украсили острые черные когти. Эва знала, что ему просто необходимо время научиться жить с тем, что случилось по ее вине.

Когда двери кабины закрылись, свет сразу погас. Снаружи была ночь и очертания гор в густой, вязкой тьме. Только редкие отблески фонарей внизу напоминали, что мир все еще существует. Кабина тронулась вверх бесшумно. Эва стояла молча, слушая стук своего сердца. Через несколько минут за стеклом уже не было ничего. Ни звезд, ни контуров гор, только плотная темнота и ветер, стучащий по кабине.

Якуб напряженно вглядывался в окно, а Баал смотрел на Эву, и в его глазах она видела ту же черноту, что окружала их. Выбираясь из кабины на верхней станции, тоже слабо освещенной, она заметила мелькнувшее рядом черное пятно и услышала насмешливое карканье.

– Мердок, – радостно выдохнула Эва вместе с паром.

Наверху оказалось намного холоднее. Ледяной ветер беспощадно бил в лицо и в руки. Она поспешила накинуть капюшон и вытереть заслезившиеся глаза. Со станции вниз вела металлическая лестница, в конце которой начиналась уходящая вверх горная дорога, которую примерно метров на двести освещали редкие фонари. На склонах уже местами лежал снег.

– Заходить к охране не имеет смысла. – Баал повернулся было к лестнице, но Эва его остановила, только в этот раз не стала брать за локоть.

– Хотя бы загляни на секунду, – Эва вложила в эти слова всю настойчивость, на которую сейчас была способна. – Вдруг там есть еще кто-то живой и ему