Черные крылья, наследница пепла - Анастасия Понамарёва

— Этот кусок железа, — он кивнул на кинжал, — бесполезен против меня. Как и твои угрозы. Ты дрожишь от холода и страха. Твое ребро сломано или сильно ушиблено. Ты не знаешь, как помочь ему, — он указал подбородком на Алинера. — А он умирает. Медленно, но верно. Шок, переохлаждение, возможно, внутренние повреждения. — Он говорил факты, безжалостно и точно. — Ты хочешь его спасти?

Я не ответила. Слезы предательски застилали глаза. Он был прав. Всем прав. Я была слабой, напуганной, беспомощной. И Алинер умирал у меня на руках.

— Что… что ты хочешь? — прошептала я, ненавидя дрожь в своем голосе.

— Ответы, — сказал он просто. — Кто ты? Откуда вторая душа? Что случилось с родом Черных Стифов? И что ты знаешь о Вратах? — Он сделал еще один, совсем маленький шаг. Теперь между нами было меньше метра. Я чувствовала исходящий от него холод, слышала его ровное дыхание. — Отвечай честно. И я помогу тебе его стабилизировать. Солгу — оставлю вас здесь гнить.

Его предложение было крючком. Грязным, жестоким, но единственным шансом. Я посмотрела на бледное лицо Алинера, на его сведенные болью губы. Он спас меня. Пытался защитить. Я была всем, что у него осталось. Или он — всем, что осталось у меня.

— Я… я Оджени, — начала я, голос предательски дрожал. — Дочь Алисии… — Это было правдой. Частью правды.

— Продолжай, — мягко подстегнул он. Слишком мягко. Это было страшнее крика.

ГЛАВА 20. Свет Во Тьме и Игры На Выживание

Холодный свет кристалла, брошенного Ридеоном, лизал стены расселины, превращая серый камень в мерцающий синевой лед. Он не давал тепла. Напротив, холод от него исходил ощутимый, пробирающий до костей, но он *не давал замерзнуть насмерть*. Дьявольски точный подарок от Ледяного Демона.

Я доползла до Алинера, каждый вдох давался с хрустом и жгучей болью в боку. *Ребро. Сломано или треснуло. Дыши неглубоко.* Команда пришла из глубины, от Женьки. Практичная, спартанская. Оджени внутри плакала от страха и боли.

— Мастер… — я прикоснулась к его щеке. Кожа была холодной и влажной. Он слабо застонал, не открывая глаз. Его дыхание — поверхностное, прерывистое. *Шок. Переохлаждение. Внутренние повреждения.* Слова Ридеона эхом отдавались в черепе. Он не врал. Алинер угасал.

*Кровь.* Темное пятно расползалось по снегу под его согнутой ногой. Брюки в районе бедра были пропитаны и разорваны. *Артерия?* Сердце екнуло. Если артерия — минуты. Я судорожно порылась в памяти Женьки. *Давление. Жгут. Чем?*

Ремень! На мне был толстый кожаный ремень от куртки Алинера. Дрожащими от холода и боли пальцами я расстегнула его, стянула с себя. *Выше раны. Насколько выше?* Середина бедра… Значит, высоко, под пах. *Нельзя надолго!* Голос из прошлого — лекция по первой помощи на работе, которую Женька еле пересидела.

Я нащупала пульс под коленом у Алинера. Слабый, нитевидный, но был! Значит, артерия цела? Или повреждена не полностью? Кровь сочилась, а не била фонтаном. *Венозное? Или капиллярное? Все равно опасно.* Я накинула петлю ремня на его бедро, максимально высоко, впиваясь пальцами в холодную кожу, и изо всех сил затянула. Алинер взвыл от боли, дернулся. Его глаза на миг открылись, полные мучения и непонимания.

— Прости, мастер, прости, — забормотала я, чувствуя, как слезы снова наворачиваются. — Должно помочь… должно…

Кровотечение замедлилось. Не остановилось, но уже не растекалось так быстро. Маленькая победа. Но что дальше? Перевязка. Чем? Я огляделась. Моя одежда — грубая ткань. Порвать? Без ножа… Нож! Кинжал Алинера! Я метнулась к тому месту, где он упал. Лезвие тускло блеснуло в свете кристалла. Я схватила его. Холод металла обжег пальцы. *Артефакт… но сейчас — просто нож.*

Я подползла к Алинеру. Стянула с себя кофту с высоким горлом — ту самую, из пещеры. Грубая шерсть. Теплая. Ее жалко. Но деваться некуда. Я расстелила ее на снегу, отступив от светящегося кристалла (он усиливал холод!), и начала резать ткань на длинные полосы. Пальцы не слушались, нож выскальзывал. *Сосредоточься, Жень!* Я впилась зубами в губу, пока не пошла кровь. Боль помогла. Полосы получились неровными, но их хватило.

Сняв с Алинера куртку и осторожно разрезав пропитанный кровью брючину, я увидела рану. Длинный, глубокий рваный разрез на бедре. От падения? Или от осколка камня? Кость, к счастью, не торчала. Но вид был ужасающий. Я сглотнула ком тошноты. *Промыть? Чем?* Снег? Но он холодный, может усилить шок. И грязный. *Нет воды.* Отчаянье снова сжало горло.

— Руим… — прошептала Оджени во мне. — Мать Великая… помоги…

Ответа не было. Только ледяное безмолвие расселины и холодный свет кристалла. Я сжала кулаки. *Надейся только на себя.* Женькин голос звучал жестко. *Перевяжи как есть.*

Я собрала чистый снег в ладони (руки тряслись), отнесла его подальше от кристалла, чуть растопила дыханием и скудным теплом рук. Получилась ледяная кашица. Этим я осторожно, содрогаясь от холода и отвращения, промыла края раны, смывая запекшуюся кровь и грязь. Алинер стонал, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Потом я наложила толстую прокладку из обрезков кофты прямо на рану и туго забинтовала бедро оставшимися полосами, поверх затянутого ремня. Работа была топорной, но кровь, кажется, остановилась.

Я снова натянула на Алинера куртку, стараясь укутать его как можно лучше. Потом сняла свою куртку (осталась в кофте и подштанниках) и накрыла его сверху. Холод мгновенно впился в тело, заставив зубы выбить дробь. Но Алинеру было нужнее. Я прижалась к нему боком, стараясь делиться жалкими остатками тепла, и взяла его руку в свои. Его пальцы были ледяными.

— Держись, мастер, — шептала я, не зная, слышит ли он. — Держись. Он вернется… и мы… мы выберемся. Обещаю.

Обещание висело в воздухе пустым звуком. Кто знал, что принесет возвращение Ридеона? Помощь? Или новые условия, новые унижения?

Время тянулось мучительно. Свет кристалла был безжалостно ровным, холодным, напоминая о своем источнике. Я дрожала, прижимаясь к Алинеру, стараясь дышать неглубоко, чтобы не тревожить ребро. Боль стала тупой, постоянной спутницей. Мысли путались. Образы матери Оджени, кричащей на Совете… мамы Женьки, улыбающейся с пакетом бананов… ледяные глаза Ридеона… теплый голос Руим в пещере… *Зажги пламя в душе…*

— Зажги… — прошептала я в полубреду. — Как? Здесь? Во тьме? Во льду?

Вдруг — ощущение. Не звук. Не свет. *Присутствие.* То самое, что было наверху, перед обвалом. Оно вернулось. Густое, тяжелое, *наблюдающее.* Оно висело в воздухе, сгущалась в тенях за пределами света кристалла. Не Ридеон.