Черные крылья, наследница пепла - Анастасия Понамарёва

Я замерла, вцепившись в руку Алинера, широко открыв глаза, вглядываясь в темноту. *Кто там?* Ничего. Только камни, снег и этот давящий холод. Но чувство не отпускало. Кто-то или *что-то* следило. Возможно, с самого падения. Возможно, привлеченное светом кристалла или… энергией нашей двойной души.

Страх, новый, первобытный, сковал меня. Ридеон был врагом, но он был понятен. Он был *человеком*, пусть и нечеловечески сильным. Это… это было иное. Неизведанное. Возможно, то, от чего бежали Черные Стифы. То, что скрывалось за Вратами.

— Уйди… — прошептала я в пустоту, голос сорвался. — Пожалуйста… уйди…

Присутствие не исчезло. Оно лишь отступило на шаг, спряталось чуть глубже в тени, как хищник, наблюдающий за ранеными животными. Ожидающий. Играющий.

Сверху посыпались мелкие камешки и снег. Я вздрогнула, вжавшись в Алинера. *Оно?*

ГЛАВА 21. Кандалы Тумана

Холод металла впился в запястья с жестокой, обжигающей точностью. Стяжки — нет, *кандалы* — щелкнули, замкнувшись сами собой, как живые. Небольшие, но невероятно тяжелые. И не только физически. Мгновенно после щелчка по телу пробежала волна ледяной слабости. Не боль, а ощущение *отключения*. Как будто выдернули штепсель из розетки жизненной силы. Яркие эмоции — ярость Женьки, страх Оджени — не исчезли, но стали какими-то… приглушенными, далекими. Как смотреть на бурю сквозь толстое стекло. Попытка *сосредоточиться*, чтобы вызвать тот самый гневный импульс, который отбросил Ридеона раньше, привела лишь к тупой головной боли и слабому, болезненному жжению под кожей в местах контакта с металлом. *Блокировщики.* Он не врал.

— Надень на него, — приказал Ридеон, наблюдая за моей реакцией с бесстрастным интересом ученого, рассматривающего подопытного кролика. Он протянул вторую пару кандалов.

Руки дрожали, когда я взяла холодные обручи. Унижение горело в груди, смешиваясь с беспомощностью. Я надела их на тонкие, холодные запястья Алинера. Щелчок прозвучал громко в тишине расселины. Наставник даже не пошевелился. Его дыхание оставалось поверхностным.

— Теперь лекарство. Два глотка. Точно, — повторил Ридеон, указывая на бутыль.

Я откупорила ее. Резкий, травянисто-горький запах ударил в нос. *Сильнодействующее.* Я осторожно приподняла голову Алинера, поднесла горлышко к его синеватым губам.

— Пей, мастер, — прошептала я. — Пожалуйста…

Капля жидкости попала на губу. Он сглотнул рефлекторно. Потом еще. Я отсчитала два небольших глотка, как велел Ридеон, и убрала бутыль. Первые секунды — ничего. Потом… тело Алинера напряглось. Сухожилия на шее выступили, как канаты. Он резко вдохнул, словно вынырнув из глубины, и его глаза распахнулись. Зрачки были огромными, черными, неестественно блестящими в свете кристалла. В них не было боли, не было осознания — только дикий, животный испуг и адреналиновая ясность.

— Враг! — выдохнул он хрипло, пытаясь дернуться, но кандалы и общая слабость удержали его на месте. Взгляд метнулся по сторонам, выхватывая Ридеона. — Крылатый! Ты… — Он замер, увидев кандалы на его собственных руках, потом на моих. Смущение, замешательство смешались с ужасом.

— Успокойся, артефактор, — холодно произнес Ридеон. Он не приближался, оставаясь на расстоянии. — Враг не я. Во всяком случае, пока. Я твой выход отсюда. А это — гарантия твоего спокойного поведения. Вставай. Ты можешь.

Последние слова прозвучали как приказ, подкрепленный чем-то… внушающим. Алинер заморгал, пытаясь собрать мысли. Его дыхание выровнялось, но было слишком частым, поверхностным. Он попытался подняться на локте — и, к моему удивлению, смог! Потом, опираясь на мою руку (его пальцы сжимали мою руку с нечеловеческой силой), он встал на ноги. На больную ногу! Он пошатнулся, но удержался. Лицо было пепельно-серым, пот выступил на лбу, но в глазах горел тот самый адреналиновый огонь. Лекарство работало. Слишком хорошо. Слишком страшно.

— Где… где мы? — спросил он, озираясь по сторонам, его взгляд скользнул по стенам расселины вверх, к узкой полоске неба. — Туманные Земли… близко?

— Уже в них, — ответил Ридеон. Он поднял руку, и светящийся кристалл сорвался с места и плавно вплыл ему в ладонь. Свет погас, окутав нас в почти полную тьму. Я вскрикнула от неожиданности. — Тише. Свет привлекает нежелательное внимание. А здесь… внимание уже есть. Идем.

Он двинулся вдоль расселины, не оглядываясь. Его силуэт был едва различим в слабом свете, просачивающемся сверху. Алинер, держась за меня как за якорь (его хватка была болезненной), заковылял следом. Я шла рядом, поддерживая его под локоть с другой стороны, каждый шаг отдавался болью в боку. Кандалы на запястьях мерзко бренчали при движении.

Мы шли долго. Расселина петляла, то сужаясь до щели, где приходилось пробираться боком, то расширяясь в небольшие ледяные гроты. Воздух становился гуще, влажнее. И холоднее. Но это был не горный холод. Это был сырой, пробирающий до костей туманный холод. Он обволакивал кожу, проникал под одежду, заставлял коченеть пальцы. И с ним пришло **Оно**. То самое Присутствие. Оно витало в воздухе, пряталось за поворотами, ощущалось тяжелым взглядом в спину. Оно не приближалось, но и не отступало. Просто… наблюдало.

— Не оглядывайся, — резко шепнул Ридеон, не оборачиваясь. Его голос, обычно такой четкий, звучал приглушенно, будто туман его поглощал. — Иди ровно. Не выпускай его. Если упадет — тащи.

Алинер шел, как автомат. Его дыхание было громким, хриплым. Пот стекал по вискам, несмотря на холод. Лекарство гнало его вперед, но тело было на пределе. Я чувствовала, как он дрожит от напряжения.

— Мастер… как ты? — прошептала я.

— Идем… — прохрипел он в ответ. Его глаза были устремлены вперед, в спину Ридеона, с каким-то безумным сосредоточением. — Идем… к Вратам? Он ведет… к Вратам?

Мысль была ужасающей. Но логичной. Зачем еще Ридеону было лезть в самое пекло?

— Молчи, — бросил Ридеон через плечо. Его фигура на мгновение расплылась в клубящемся тумане, появившись снова через шаг. — Говорить тоже нежелательно. Звук… искажается здесь. Привлекает.

Он был прав. Шум наших шагов по снегу и камням, наше дыхание (особенно тяжелое дыхание Алинера) — все звучало странно. То отдавалось эхом, которого не могло быть, то внезапно затихало, как будто туман его впитывал. Иногда сбоку или сзади доносились чужие звуки: шепот, похожий на скрип веток, глухой стук, будто падающий камень, или… тихий смех? Я стискивала зубы, стараясь не обращать внимания. *Иллюзия. Всего лишь иллюзия.*

Но Присутствие было реальным. Оно сгустилось, когда мы вышли из расселины в более открытое пространство — долину, затянутую неподвижным, молочно-белым туманом. Видимость была метров десять, не больше. Замерзшие, скрюченные деревья-скелеты выступали из тумана, как костяные пальцы мертвеца. Земля под ногами была вязкой, покрытой хрустящей ледяной коркой над чем-то черным и топким.

ГЛАВА 22. Кровь на Снегу и