Ищи дурака - Харлан Кобен

представляется Келли Ноймайер и принимается вещать о необходимости прикладывать усилия к тому, чтобы менять мир к лучшему и бороться с несправедливостью, и о том, как некомпетентность полицейских приводит к тому, что настоящие убийцы гуляют на свободе, в то время как невинные люди сидят в тюрьме, но повторять все это в очередной раз нет нужды. Я понимаю необходимость организаций вроде проекта «Невиновность» и «Инициативы за равный доступ к правосудию». Я отдаю себе отчет в том, что некоторые из моих бывших коллег были насквозь коррумпированы, а начальство их покрывало, и во всем таком прочем, хотя и пришел к выводу, что большая часть махинаций с уликами объясняется банальной ленью и желанием сэкономить усилия, а вовсе не попытками воспрепятствовать правосудию. Ну и отчасти гордыней – ты знаешь, кто это сделал, и все, что тебе нужно, это самую малость смухлевать, чтобы доказать факты правонарушений, так что почему бы немножко не поиграть в Господа Бога?

Да, я знаю, что это неправильно.

Но я также знаю, что Тед Грейсон убил Николь, что взяли его за дело и что приговор был совершенно справедливым, если отбросить в сторону не относящиеся к делу нарекания в отношении меня. Вкратце их логику можно изложить следующим образом: я, Сами Кирс, разок-другой нарушил правила, следовательно, каждое второе дело, в расследовании которого я принимал участие, нужно пересмотреть.

Чтобы уж расставить все точки над «и»: я никогда не нарушал правил из соображений личной выгоды, корысти или даже с целью ускорить вынесение приговора.

Интересно было бы узнать, что на самом деле думают эта Ноймайер и ее мальчики на подпевках. Действительно ли они считают, что Тед Грейсон невиновен, или все это ради какой-то высшей цели? Они же видели доказательства. Да, им удалось воспользоваться моим поражением, чтобы вытащить его из тюрьмы. Но они ведь знают, что он это сделал.

Вопрос в том, что теперь с этим могу сделать я?

– Мистер Грейсон стал жертвой вопиющей несправедливости и пережил немыслимые мытарства. Он хотел бы сделать короткое заявление.

Келли Ноймайер отступает в сторону, освобождая место Теду. На улице становится очень тихо. Марти придвигается ко мне поближе, как будто опасается, что я могу на него броситься. Я этого не делаю. Я чувствую себя совершенно потерянным; от Меня-Импульсивного не осталось и следа. Вряд ли я смог бы сдвинуться с места, даже если бы захотел. В голове мелькает дикая, чудовищная мысль. Она настолько ужасающая и эгоистичная, что мне страшно облечь ее в слова, но я не в силах удержаться: а ведь если бы Тед Грейсон не убил тогда Николь, мой сын Генри никогда не появился бы на свет. Эту мысль нельзя назвать какой-то особенно глубокой. Она не приносит утешения и ничего не изменяет. Если задуматься, она до абсурда тривиальна.

Пока-пока, Я-Импульсивный. Здравствуй, Я-Тривиальный.

Тед откашливается, глядя себе под ноги. Потом моргает и снова кажется совсем старым и сломленным.

– Я хочу поблагодарить всех, благодаря кому это стало возможным, – произносит он, как будто это Оскаровская церемония.

Он принимается перечислять. Адвокаты дружно кивают и улыбаются, не размыкая губ, когда слышат свои имена. Покончив с изъявлениями благодарности, Грейсон умолкает, снова опускает голову, поднимает ее, как будто старательно собирается с силами. Теперь я вижу, что все заранее отрепетировано. А вот журналисты, судя по всему, не видят.

– С того самого дня, когда меня арестовали, – начинает он, – я настаивал на своей невиновности. Мне предлагали смягчить приговор, если я признаю вину. Но я не стал этого делать.

Вранье, но кого это волнует.

– И позднее, уже в тюрьме, мне предлагали различные привилегии, если я признаю вину. Но я не дрогнул – ни разу за двадцать лет. Я готов повторять снова и снова. Я не убивал Николь Бретт. Знаю, большинство из вас мне не верит. Я признаю, что вел себя как одержимый. Признаю, что совершал поступки, которыми не горжусь. Да, я посылал ей эти ужасные сообщения. Но я ее не убивал.

«Эти ужасные сообщения» представляли собой все более и более серьезные угрозы, последней из которых была: «Я всажу пулю тебе в башку». Именно это и произошло. Николь не рассказывала мне о сообщениях. Тед Грейсон был ошибкой, твердила она. Он всего лишь бывший, навязчивый, но безобидный. Она со всем разберется. Когда я заметил, что Грейсон постоянно отирается где-то поблизости, и хотел поговорить с ним по-мужски – ну да, вы правильно подумали, сделать из него отбивную, – Николь отругала меня за сексизм. Я что, считаю, что она не в состоянии сама за себя постоять? Что ей нужен мужчина, который защитил бы ее?

И мы перестали о нем говорить.

– Вы возлагаете вину за это на полицию? – выкрикивает репортер. – Или на судебную систему?

Знаете, что делает Тед? Он опускает голову, потом снова поднимает ее. Он же просто марионетка. Я с интересом жду, как он ответит на этот вопрос. Наконец он произносит:

– Я много об этом думал. – Он растягивает губы в улыбке. – Когда проводишь двадцать три часа в сутки в камере, у тебя образуется уйма времени на размышления. Я рассматривал вопрос со всех возможных сторон. Смотрел на него сквозь призму собственных эмоций и сквозь призму эмоций окружающих. Это было время сильнейших душевных терзаний, которые, однако, позволили мне дать на этот вопрос выстраданный ответ.

Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Марти. Он наклоняется ко мне.

– Производит впечатление тщательно отрепетированного текста? – шепчу я.

– Справедливости ради, он наверняка ожидал этого вопроса. И как он сказал, у него была уйма времени обдумать ответ.

Я хмурюсь.

– В общем, я не знаю точно, и, хотя мои адвокаты наверняка скажут, что действия властей были злонамеренными, я думаю, они искренне верили в то, что я убийца. Мне говорили, что это чересчур великодушный ответ.

Я готов засунуть два пальца себе в горло, чтобы продемонстрировать, как сильно меня тянет блевать от сказочки, которую на голубом глазу рассказывает этот лживый подонок.

– И это отнюдь не оправдывает их действий. Но значение имеет только то, что я не убивал Николь. А значит, тот, кто это сделал, до сих пор разгуливает на свободе.

– Вы не собираетесь поклясться, что найдете убийцу? – кричит другой репортер.

– Как О Джей Симпсон? – добавляет еще один.

Из толпы слышатся смешки. Мне это нравится. А вот Теду определенно нет. Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но Ноймайер кладет руку ему на спину и, выйдя вперед, заявляет, что ни на какие вопросы ее подзащитный отвечать больше не будет. И ведет его к машине. Грейсон плюхается на заднее сиденье. Она усаживается рядом с ним. Они уезжают.

На