И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

— Мы уже закрыты! — крикнул голос из глубины помещений, стоило звякнуть дверному колокольчику.

— Я не покупать! — крикнула в ответ Никки.

Из кабинета вышли две женщины, прошли за стойку, даже не взглянув на нее, и скрылись в одном из соседних отделов, где лампы дневного света заливали все ярким сиянием.

Около пяти минут она стояла там, недоумевая, какого черта она здесь делает и почему просто не уйдет.

Ведь она могла просто показать счет Петеру. Что еще добавлять? Неужели ей требовались стопроцентные гарантии? Или она все еще сомневалась?

В тот самый момент, когда она уже решилась уйти, перед ней вырос мужчина лет шестидесяти. Судя по изрядно потертому бейджу на лацкане, это был сам хозяин заведения. На карточке значилось: «К. Кёйпер».

Он покорно взял бумагу, долго рассматривал ее, словно на него нахлынули призраки прошлого, а затем вернул с хмурым видом. — Да, я отлично ее помню, — произнес он.

По спине Никки пробежал холодок. — Откуда... откуда такая память? — пролепетала она. — Я имею в виду, спустя двадцать четыре года.

— А вы кто будете? — спросил он. Его карие глаза смотрели дружелюбнее, чем звучал его голос.

— Кто я? — Никки глубоко вздохнула. — Я люблю человека, который винит себя в гибели Яапа де Бура и его жены. Тех самых, что разбились на машине, в которую вы в тот день доливали тормозную жидкость.

Он кивнул: — Яап де Бур и его жена. Да, я знаю. Прочитал об аварии в газете на следующий день.

— Почему вы запомнили этот счет, господин Кёйпер?

— Я помню его потому, что его вообще не следовало отправлять. И еще потому, что эта катастрофа, увы, не стала для меня неожиданностью.

— Что это значит?

— Прочитав об аварии, я решил, что выставлять счет глупо. Кто бы его оплатил? Но все же отправил его — жена настояла, она у меня строга к таким вещам. — Он усмехнулся. — Наверное, поэтому наша контора с годами и разрослась. В общем, счет я отправил. И запомнил его главным образом потому, что его оплатили.

Никки представила себе озлобленное лицо изнуренной женщины и кивнула.

— Раз по тому адресу кто-то решил расплатиться, я, конечно, спорить не стал, но это явно не могли быть ни господин де Бур, ни его супруга. Помню, я тогда знатно удивился.

Никки это как раз не удивляло. Вот как Мари тен Хаген хранила свой секрет. Просто оплатила счет и спрятала его. — Вы сказали, что авария не стала для вас неожиданностью. Почему? — спросила она. — С машиной было что-то не так, помимо тормозов?

— Вовсе нет. Это был самый красивый и ухоженный «Уолсли», что я видел в жизни. Машина была в идеальном состоянии, как новенькая.

— Тогда почему?

— Это были жуткие полчаса. Во-первых, мужчина требовал сделать все сию минуту, хоть я и отказывался поначалу. А пока я возился с машиной, эти двое без умолку кричали друг на друга прямо в мастерской. Они орали такие вульгарные, дикие вещи, что мне казалось, они вот-вот вцепятся друг другу в глотки. Есть же такие люди, бог им судья.

— Они ругались?

— Да, я отлично это помню. Муж изменил жене, и она была вне себя от ярости. Они спорили и из-за сына тоже, и крики продолжались, даже когда они сели в машину и поехали. Помню, женщина ударила его по лицу прямо за рулем. Так что я ничуть не удивлюсь, если на въезде в Алкмар она рванула руль на себя, причем вполне осознанно — судя по ее истерике в тот день. — Он покачал головой. — А то, что машина взорвалась, тоже логично: я ведь залил бак под самую завязку, а для такой модели это приличный объем.

Он слегка улыбнулся: — Вы, верно, их родственница? — Улыбка стала шире — должно быть, он только сейчас сообразил, насколько глупо звучит этот вопрос, учитывая ее азиатские черты лица. Он почесал щеку. — Сложно представить, что после такой аварии их еще пришлось кремировать.

Сказал и сам ухмыльнулся своей мрачной шутке.

Никки была на седьмом небе от счастья — такая гора свалилась у нее с плеч.

Петер ни в чем не виноват, а Мари все эти годы ловко манипулировала им, удерживая его в своей власти при помощи этой тайны.

Она тихо рассмеялась, глядя на дорогу. Теперь она знала наверняка: Петер не виновен. Оставалось лишь немного подготовиться к встрече с ним, и сделать это стоило прямо сейчас. Она снова рассмеялась — тихо, не в силах сдержать эмоции.

— Сделать радио погромче? — Водитель повернулся к ней с угодливой улыбкой. Наверняка включит это в счет при расчете.

— Нет, спасибо.

— Значит, вы не над шуткой по радио смеялись?

Она закатала рукав и посмотрела на свое предплечье. И снова едва не рассмеялась. Надо же, у нее кожа покрылась мурашками!

Никки перевела взгляд на темные волоски на затылке таксиста, поднимавшиеся от воротника к густой шевелюре. Лучшего кандидата для задуманного и желать нельзя. Но что, если он ей откажет? Или, напротив, что, если он согласится? Она прикусила губу, сдерживая смех.

Такси остановилось у тротуара перед самым домом Никки.

— У тебя СПИД есть? — выпалила она.

Изумленные глаза водителя округлились в зеркале заднего вида. — С чего вдруг? Нет, конечно. — Он даже как-то сжался.

На тротуаре показалась пожилая дама и принялась дергать ручку пассажирской двери. Одна из тех озабоченных туристок, что спешат к жиголо в Валлетйес, чтобы затем еще быстрее вернуться в свои роскошные отели, пока мужья не закончили бесконечные деловые встречи.

Разукрашена она была на славу — судя по всему, американка.

— Минутку! — Таксист вышел из машины, чтобы взять плату с Никки.

Ростом он был примерно с нее. «Тем лучше», — подумала она и продолжила допрос с пристрастием: — А другие венерические болезни есть? — спросила она прямо. — Герпес, например?

На его лице снова отразилось крайнее возмущение: — Я что, похож на больного?

Никки улыбнулась: — Нет. Ты отлично выглядишь.

Тут парень заметно смягчился: — Ну так нет у меня ничего такого. А почему ты спрашиваешь?

— Если ты научишь меня целоваться, можешь оставить себе всю сдачу с тех денег, что держишь в руках.

— Научить целоваться? Прямо здесь?