Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

— …Как ты здесь оказался? — еле выдавила я.

— У тебя есть десять секунд. Или мы останемся здесь. Надолго.

Двигатель уже работал. Я, не помня себя, нажала на газ. Машина дернулась и вылетела с парковочного места.

— Спокойнее, — его рука легла мне на плечо, сжала. — Никто не торопится. И ты не торопись.

Я вела машину, не видя дороги. Перед глазами все плыло. В голове билась одна мысль: «Он здесь. Он сидит у меня за спиной. В моей машине».

— Неплохой тренер, кстати, — вдруг сказал он, нарушая тишину салона. В голосе послышалась насмешка. — Этот брюнет. Красивый, да? Накачанный. Но мне кажется, он тебе не подходит.

Я молчала, вцепившись в руль.

— Ты ему понравилась, — продолжил он, и динамик противно захрипел. — Это плохо. Для него.

— Не трогай его, — выдохнула я, не узнавая собственный голос. Он стал тверже.

— О, заговорила, — он усмехнулся. — Не трогай, значит. А что ты мне дашь взамен, малыш?

Я прикусила губу, чувствуя во рту привкус крови.

Около моего подъезда я припарковалась, не глуша двигатель. Руки сильно вспотели. В зеркале заднего вида я видела только черный силуэт на заднем сиденье. Маска скрылась в тени.

— Ключи от машины, — приказал он, протягивая руку в перчатке.

— Зачем? — прошептала я.

— Дай сюда.

Я молча протянула связку. Он ловко снял брелок от машины и бросил мне на колени остальные ключи.

— Вечером верну. Как раз будет повод зайти.

— Нет… Пожалуйста, не надо, — я развернулась, впервые за весь вечер посмотрев на него. В полумраке салона белая маска светилась призрачным пятном.

— Иди домой, Лана, — приказал он, игнорируя мою мольбу.

— Я не хочу, чтобы ты приходил.

В моих глазах стояли слезы.

Он медленно наклонился вперед, и в слабом свете уличного фонаря я увидела, как в его руке блеснуло лезвие ножа. Холодный металл легонько коснулся моей щеки.

— Я сказал, иди домой, — повторил он и мороз продрал по спине. — Или хочешь продолжить разговор здесь? Я не против.

Я дернулась от ножа, открыла дверь и вывалилась из машины. Побежала к подъезду, споткнулась, упала, ободрав ладони об асфальт. Вскочила, влетела в дверь, захлопнула за собой. В лифте меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

Глава 30

Влетев в квартиру, я заперлась на все замки, придвинула к двери тяжелый пуфик из прихожей. Потом, не раздеваясь, бросилась в комнату, сунула руку под подушку. Пистолет был на месте. Слава Богу.

Я села на кровать, сжимая его в руках, и разрыдалась. Слезы текли по щекам ручьями.

Это не Тимур. Точно не Тимур. Тимур провожал меня, а этот сидел в моей машине и ждал. Этот ублюдок следил за мной. И теперь у него ключи от моей машины.

Я посмотрела на часы. Половина десятого.

Не думая, что делаю, я схватила телефон и набрала Тимура.

Гудок. Второй. Третий.

— Да? — На фоне слышалась музыка, гул голосов, женский смех.

— Тимур, — выдохнула я, почему-то с облегчением. — Прости, что беспокою так поздно.

— Лана? Что случилось? — он сразу напрягся. Музыка стала тише — видимо, он отошел в другое место.

— Он… он был в моей машине. Сидел на заднем сиденье. Угрожал ножом, забрал ключи от машины. Сказал, что придет сегодня, чтобы вернуть их. Я… боюсь его.

— Твою мать, — выругался он. — Ты где сейчас? Дома?

— Да. Я заперлась. У меня пистолет.

— Пистолет? — в его голосе мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки. — Лана, послушай. Я сейчас приеду. Сиди тихо, никому не открывай. Даже если он будет ломиться — стреляй. Просто стреляй. Это будет самообороной.

— Тимур, нет! Не надо приезжать. Он убьет тебя! Он псих, он уже одного человека чуть не убил из-за меня!

— Лан, — он сделал паузу, шумно вздыхая. — Я работал в таких местах, где люди пострашнее твоего психа были. Я сейчас приеду. Скинь адрес в смс.

— Но у тебя там тусовка… Девушка зовет… — я вспомнила голос на фоне.

— Подождут, — отрезал он и сбросил звонок.

Я сидела на кровати, сжимая пистолет, и смотрела на дверь.

* * *

Тимур приехал через пятьдесят минут. Я впустила его, и первое, что он сделал — обошел всю квартиру, заглянул во все углы, на балкон, даже в ванную и туалет.

— Чисто, — констатировал он, вернувшись на кухню, где я сидела за столом, укутавшись в плед. Пистолет лежал передо мной.

Он сел напротив, посмотрел на оружие, потом на меня.

— Рассказывай.

Я молчала. Никак не могла начать.

— Лана. Я приехал среди ночи, бросив друзей. Я имею право знать, с кем или с чем мне придется иметь дело, охраняя твой сон этой ночью.

— Ты не обязан…

— Обязан. Ты же мне сама позвонила. Рассказывай.

Глава 31

И я рассказала. Все. С самого начала. Про записки уже полгода, про слежку, про то, как он проникал в мою квартиру, про клуб, про мажора, который сейчас в реанимации, про бегуна в парке, которого избили до полусмерти, про маску. Про то, что он угрожает убить всех, кто мне дорог, если я пойду в полицию. Тимур слушал молча, не перебивая. Бровь была вздернута и желваки ходили на скулах.

Когда я закончила, на кухне повисла тяжелая тишина. За окном шумела ночная Москва, где-то вдалеке завыла сирена скорой.

— Я первый, кому ты это рассказываешь? — наконец спросил он. Не осуждающе, а как-то устало. — Почему никому не сказала?

— Он убьет их, — прошептала я. — Он угрожал. Я верю, что он сделает это. Он способен.

— А мне почему рассказала? — он посмотрел мне прямо в глаза.

Я встретила его взгляд. В них не было страха, только какая-то спокойная сила.

— Просто... ты показался мне тем, кому можно доверять. Но теперь я боюсь за тебя. Он видел нас сегодня. Он уже написал мне про тебя.

— Написал? — Тимур нахмурился. — Покажи.

Я протянула телефон. Он пролистал переписку, его лицо становилось все мрачнее.

— Значит так, — он вернул мне телефон. — С ним я разберусь, если сунется. А ты что думаешь делать дальше? Это же не может продолжаться вечно.

— Я собираю доказательства, — я показала на папку с ноутбуком. — Все сообщения, скриншоты, записки. Хочу подать заявление, когда накопится достаточно. Чтобы его поймали и посадили.

Тимур криво усмехнулся.

— Посадили? Лан, ты статью УК читала? Ст. 137. Нарушение неприкосновенности частной жизни. Там максимум — штраф или исправительные работы, если без отягчающих. Слежка, взлом — это до двух лет, но условно дадут, скорее всего. Угрозы