Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

Глава 37

— Как ты себя чувствуешь? — Тимур оторвался от меню, встречаясь со мной взглядом. — Тот урод не проявлялся сегодня?

Я колебалась секунду. Потом молча достала телефон, показала ему переписку. Всю. Про машину, про браслет, про звонок. И последние сообщения, где он пообещал разобраться.

Тимур читал, и его лицо становилось всё мрачнее. Скулы заходили желваками.

— Лан, — он накрыл мою руку своей. Ладонь у него была тёплая, широкая, шершавая. — Может, хватит это терпеть? Давай в полицию. У меня есть друзья, у которых есть хорошие знакомые в Следственном комитете. Я могу поговорить.

Я покачала головой, глядя в его глаза.

— Ты не знаешь его так, как я. Он очень опасен.

Тимур подался вперёд, мрачно оглядывая мое лицо.

— И? Чего ты ждёшь? — его голос стал тише, но жёстче. — Когда он убьёт кого-то по-настоящему в твоем окружении?

— Нет. Сейчас я собираю улики. Все его сообщения и записки. Как только у меня будет достаточно, чтобы ему ничего не светило, кроме тюрьмы, тогда я пойду. И тогда мне точно понадобятся твои связи в СК. Хорошо?

Тимур явно захотел возразить, но сдержался. Вместо этого он начал машинально поглаживать большим пальцем мои костяшки, отчего по руке сразу побежали приятные мурашки.

— А что значат твои последние сообщения? — задумчиво спросил он, кивая на экран.

Я тяжело вздохнула.

— Меня сегодня уволили. Я сорвалась и рассказала ему. И вот... — я кивнула на экран. — Он знает. И теперь я боюсь, что он что-то сделает моему бывшему работодателю.

Тимур сжал мою руку чуть крепче.

— А твой начальник был козлом?

— К чему такой вопрос? Я просто не хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то ещё. Даже он. — вырвалось у меня. — Это будет на моей совести. Понимаешь?

— Хорошо, хорошо, — Тимур поднял руки, кивая. — Только не загоняй себя в страх. Всё будет хорошо. Продолжай спокойно собирать доказательства. Если что, я всегда готов помочь.

— Спасибо, Тимур.

Официантка принесла нам пиво — светлое нефильтрованное. Она явно засмотрелась на Тимура, замешкалась, ставя бокалы, и бросила на него откровенно приглашающий взгляд. Но он даже не заметил, всё его внимание было на проплывающей барже.

Я сделала глоток и, не удержавшись, высказалась:

— Знаешь, я не верю, что у такого парня, как ты, нет девушки.

Тимур усмехнулся, отпивая своё пиво.

— …А я не верю, что у такой девушки, как ты, нет парня.

— Я же тебе говорила. Всех моих парней убивает маньяк, который за мной следит. Так что я теперь вроде как неприкасаемая. — мрачно пошутила я.

Тимур замер с бокалом у губ и озадаченно посмотрел на меня. Потом поставил пиво обратно и спросил абсолютно серьёзно:

— А если бы я с тобой стал встречаться… Как думаешь, он бы попытался меня убить?

Глава 38

Я поперхнулась. Закашлялась, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Что?.. Ты о чём?

Тимур смотрел на меня в упор, и в его тёмных глазах плясали чертики.

— Если бы я начал за тобой ухаживать, этот твой псих навёл бы на меня порчу?

— Тимур! — только и смогла выдавить я.

Он ухмыльнулся своей наглой, красивой улыбкой, но ответить не успел — к нашему столику подлетела Вика.

— Лана-а-а! — заорала она, повисая у меня на шее. — Прости, что опоздали! Там такие пробки от Москвы! Привет, — она перевела взгляд на Тимура и заметно оживилась. — Очень приятно познакомиться!

За Викой подтянулся её парень, Серёжа, высокий худой программист с вечно задумчивым лицом, и ещё две наши общие знакомые — Катя и Света, девчонки из моего бывшего фитнес-клуба.

Начался обычный барный вечер: шум, гам, тосты за Викины водительские права, пересказ последних новостей, сплетни. Кто-то притащил со стойки настольную игру — «Экивоки». Мы пили, смеялись, кидали кубики, объясняли слова.

Но я всё время ловила себя на том, что оглядываюсь. Каждый раз, когда открывалась дверь в бар, каждый раз, когда кто-то проходил мимо нашего столика. Мне всё казалось, что среди этих людей вот-вот мелькнет чёрный капюшон, белое пятно маски.

Тимур заметил это. Он сидел напротив меня и, когда наши взгляды встречались, чуть заметно улыбался, ободряюще. А потом, под столом, я почувствовала его руку. Он нашёл мою ладонь и просто сжал её. Крепко, тепло, надёжно.

Сердце вместо того, чтобы успокоиться, понеслось галопом.

— Мне надо в уборную, — поспешно сообщила я, подскакивая.

В туалете было чисто, пахло хвоей от автоматического освежителя. Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Щёки раскраснелись от выпитого, глаза блестели.

Я оперлась руками о раковину, опустила голову. Ещё пару минут в тишине…

И в этот момент краем глаза замечаю тень в отражении. В дверном проёме мелькнуло что-то тёмное. Чёрный капюшон.

Я резко обернулась, вжавшись спиной в раковину, готовая защищаться. Сердце ухнуло в пятки.

Человек в капюшоне тоже вздрогнул, отшатнулся, а потом поднял голову.

Это была девушка. Молодая уборщица с тряпкой в руках и ведром. Она смотрела на меня круглыми от замешательства глазами.

— Девушка, вы чего? — пролепетала она. — Я только помыть зашла... думала, тут никого...

Я выдохнула, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.

— Простите. Простите, я... мне показалось.

Я выбежала из туалета, чуть не поскользнувшись на кафеле. Вернулась за столик, тяжело дыша.

Тимур покосился на меня с немым вопросом. И понял всё без слов.

— Так, — сказал он громко, обращаясь ко всем. — Мы, наверное, поедем уже. Мама Ланы взяла с меня слово, что я верну её домой до полуночи.

Вика заныла:

— Ну Тиму-у-ур! Только начали же! Лана, ну останься!

— Не могу, Вик, — я улыбнулась подруге. — Правда, мама волнуется. Давай на неделе встретимся.

Мы еле распрощались.

На парковке было свежо, ветер с канала гнал мелкую рябь по тёмной воде. Где-то кричали чайки — неожиданно дико для этих мест. В Дубне всегда чувствовалась какая-то особая свобода, будто здесь рутина заканчивается и начинается что-то другое, курортное.

— Как ты? — тихо спросил Тимур, когда мы подошли к его машине.

— Сейчас гораздо лучше, — ответила я честно. — Спасибо, что вытащил меня. И что прикрыл перед Викой.

— Не за что.

Мы остановились у двери с пассажирской стороны. Тимур не открывал машину, просто стоял и смотрел на меня. В темноте его черты лица особенно обострились.

— Лана, — он перевел взгляд на мои ноги, а затем медленно прошелся им вверх по моему телу, остановившись на губах. — Я хочу спросить тебя кое-что.

— Спрашивай.

— Я тебе нравлюсь?