Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Честно говоря, я понимала, почему он так зол. Это было логично. Мы с Ларсеном долгие годы эффективно работали вместе, устраняя настоящих монстров, при этом строго соблюдая правила. Смерть Грега Харриса вышла за рамки наших стандартных методов, и тревога Ларсена — вполне оправданна. Он боялся последствий, боялся быть раскрытым.

— Я понимаю, что в этом деле всё далеко не идеально, — сказала я. — Но Грег ускользал. И правило номер один — это не «не гадь там, где живёшь». Это «никогда не вступай в личный контакт с целью более одного раза». Мне нужно было действовать той ночью — или упустить его. А, как ты знаешь, я не упускаю.

Я встретилась с ним взглядом.

— ФБР ничего не свяжет со мной. Они будут гоняться за фантомами и в конце концов сочтут дело связанным с наркотиками. Что говорит вскрытие — Грег был хроническим наркозависимым?

— Не было прямых доказательств, но судмедэксперт счёл это весьма вероятным, — ответил Ларсен.

Я кивнула.

— А отпечатки на дрели и шприцах? Они принадлежат какому-нибудь преступнику, связанному с наркотиками?

Ларсен покачал головой:

— Нет, ни с кем не совпали.

— Интересно, — пробормотала я. Это требовало внимания. — Я выясню, кому они принадлежат.

— Это бы помогло. Но остаётся проблема настоящей личности Грега. Мои ребята докопаются до того, каким ублюдком он был на самом деле.

— Прекрасно.

Он нахмурился:

— Прекрасно?

— Да. Это ускорит закрытие расследования. Твои агенты перегружены и недоплачены. Они быстрее переключатся на новое дело, если исчезнет личная мотивация добиваться справедливости. Немногие хотят карать того, кто убил убийцу.

— Может быть. Я постараюсь перевести дело в отдел по организованной преступности. Там оно утонет среди прочих наркокартельных дел. Если видеозапись с той женщиной в красном, что заходила в Симфони-холл, не даст результатов, возможно, мы отделаемся лёгким испугом.

— Не даст. Я переоделась в туалете и позже сожгла одежду. Все, кто видел меня за кулисами, помнят только, как я вошла в гримёрку с опозданием.

— Ладно, — голос Ларсена зазвучал ровнее. Меня не волновали его эмоции, я их не боялась. Более того, они раздражали меня. Эмоциональные люди склонны к ошибкам, а успех всей нашей операции зависел от хладнокровного расчёта и точного исполнения. Следить за тем, чтобы Ларсен оставался спокойным и сосредоточенным, входило в круг моих обязанностей.

Я протянула ему распечатанную карту Ньюпорта. Над одним из кладбищ я поставила чёрный крестик и подписала два имени: Ким и Джен.

— Что это? — спросил он.

— Место, где лежат тела Кимберли Хорн и Джанет Поттс.

Ларсен изучал карту, глубоко вздохнув:

— Если это правда, их семьи наконец-то смогут обрести покой.

— А ещё больший покой они обретут, когда узнают, что человек, убивший их дочерей, получил по заслугам.

Он кивнул.

Мой взгляд скользнул к свёрнутому конверту, торчавшему из кармана его куртки. Я не стала напоминать — он должен был предложить сам.

На несколько секунд мы замерли, наблюдая за чайками, скользящими в воздухе на фоне пылающего заката.

— Чёрт, — пробормотал он наконец и шумно выдохнул, вытаскивая конверт. — Но пока подожди. Нужно затаиться до тех пор, пока дело Грега окончательно не спишут как очередное убийство, связанное с наркокартелем. А в условиях эпидемии наркотиков по стране это произойдёт довольно быстро.

Он протянул мне конверт, и я молча убрала его во внутренний карман пальто.

— Ты уверен, что включил все? — спросила я.

Он кивнул:

— Каждый зафиксированный случай самоубийства на рельсах от Мэриленда до Мэна.

— Хорошо. А ты сам смотрел их?

Ларсен покачал головой. Лицо его потемнело:

— Нет. После них твой «шедевр с Грегом» покажется детским лепетом. Я оставлю удовольствие копаться в этом тебе.

Я взглянула на часы: уже темнело.

— Мне пора.

Я повернулась, чтобы уйти, но Ларсен вдруг схватил меня за руку. Смелый шаг. Он знал, что не должен меня трогать. Мой взгляд упал на его пальцы, сжимающие моё запястье, — он сразу же отпустил.

— Прости… Я просто… Я правда надеюсь, что ты что-то найдёшь в этих отчётах, — он кивнул в сторону папки. — Я начал просыпаться по ночам, думая об этом ублюдке.

Убийца с железной дороги. Да, ублюдок ещё тот. За все годы работы с Ларсеном это был единственный серийник, который всё ещё ускользал от нас. Он был чертовски умен, методы — изощрённы. Такому дикому зверю, как Грег Харрис, и не снилась такая изобретательность.

Мы с Ларсеном годами пытались отследить его жертв, но не могли найти ни подписи, ни мотивов — только тела, положенные на рельсы так, чтобы всё выглядело как самоубийство. И никто ничего не подозревал. Тела обнаруживали сотрудники железнодорожной полиции — ведомства, не обученного расследованию убийств. Все смерти списывались на самоубийство. Никто не спорил. Никто, кроме родных — тех, кто утверждал, что их близкие не могли на такое пойти. Но родственники часто пребывают в отрицании.

Всё, на что оставалось надеяться, — это скрупулёзный анализ каждого случая. Найти хоть какую-то закономерность. Убийца с рельсов был гением. Но он всё же человек. В отличие от таких, как Грег, которые просто потворствуют своим извращениям, настоящие маньяки с умом обычно пытаются сказать что-то через свои преступления.

— Я сообщу тебе, как только найду хоть что-то, — сказала я, задержав взгляд на Ларсене. Достаточно долго, чтобы уловить его кивок. Затем я направилась к машине.

«Затаиться» — посоветовал он. Но мы оба знали: если я найду хоть зацепку, охота начнётся. Во что бы то ни стало. И я отплачу ему той же самой чудовищной монетой, что и он — привяжу к рельсам и оставлю на пути 130-тонного поезда.

Глава десятая

Когда я вошла в дом, меня окутал насыщенный аромат индейки и имбиря. Джоанна, должно быть, приготовила грудку индейки в имбирно-базиликовом соусе. Я не особо любила мясо, но Колин обожал его, так что я всегда просила готовить его любимые блюда, когда он приходил в гости.

— Хотите, чтобы я сделала ещё что-нибудь, сеньорита? — спросила Джоанна по-испански, зажигая свечу на обеденном столе. Белая скатерть мягко поблёскивала в приглушённом свете, придавая комнате торжественную атмосферу. Бокалы для вина сверкали, отражая пламя свечи, а дорогая китайская фарфоровая посуда добавляла изысканности. Романтический жест — одинокая белая роза и бутылка дорогого вина — завершали картину идеального ужина.

— Нет, этого достаточно. Всё прекрасно, спасибо.

Джоанна тепло улыбнулась и ушла через заднюю дверь на свою террасу. Я больше не увижу её до утра. Она была нелюдимой — ещё одна причина, по которой она мне нравилась.

Я