Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Эмануэль приподнял бровь и пробежался глазами по частям рукописи.

— Ты… хочешь, чтобы я обнял тебя сзади, когда ты на кухне, и поцеловал твою шею?

— Когда я готовлю. Ты будешь называть меня ласковым прозвищем и говорить, что еда пахнет восхитительно.

Он посмотрел на меня немного дольше, чем, вероятно, собирался, прежде чем снова углубиться в рукопись.

— Обнимать тебя на диване, когда смотрим фильмы, — пробормотал он, всё ещё читая.

Я ненавидела телевизор, но согласилась. — Да. Среди прочего.

Его глаза оторвались от рукописи и встретились с моими. — Без презервативов?

Я покачала головой. — Я ожидаю, что ты пройдёшь полное обследование на ЗППП перед нашим первым половым актом. Я сделаю то же самое. Если ты беспокоишься о детях, мне сделали перевязку маточных труб, так что беременность не будет проблемой.

Губы Эмануэля приоткрылись, когда он снова сосредоточился на документе, его щёки порозовели. — Значит, ты хочешь, чтобы я сказал «Я люблю тебя», когда я… — Он остановился на полуслове, снова взглянув на меня. В его глазах танцевал огненный блеск желания. Он хотел меня. Сильно. И чувство было взаимным.

Жизнь, которая мне досталась, даровала лишь мимолётные встречи с эмоциями. Однако моё тело — другая история. В подходящих обстоятельствах я могла испытывать похоть, желание и страсть.

Я посмотрела в его глаза, медленно облизывая губы. Его взгляд следил за моим языком, а дыхание участилось. Интенсивность его взгляда была безошибочной: смесь страсти и тоски.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, что любишь меня, когда наполнишь меня своим семенем, — уточнила я, почти застонав. — Или когда я его проглочу.

Его глаза, казалось, впитывали меня. Мне не нужно было смотреть на его штаны, чтобы понять, что он напряжён.

— Я буду платить тебе двадцать тысяч в месяц, — сказала я. — Ты будешь эксклюзивно моим. Никаких других клиентов. У тебя есть девушка?

Эмануэль покачал головой.

— Хорошо. Есть вопросы?

Эмануэль снова покачал головой.

— Ну тогда, тебе нужно время подумать о…

— Нет, — уверенно прервал Эмануэль, выпрямившись в кресле. — Я берусь за работу.

— Ты уверен?

— Да.

Я кивнула, вставая. Его глаза внимательно следили за мной, когда я подошла к нему. Краткий взгляд на большой бугор в его штанах был дальнейшим подтверждением его готовности.

— У нас не будет секса, пока ты не предъявишь мне отрицательный тест на ВИЧ, но если хочешь… — Я наклонилась, чтобы нежно прикоснуться губами к его губам, — ты можешь кончить мне в рот.

Он застонал. Возбуждённый. Шокированный. Взволнованный. Возбуждённый. Моя левая рука схватила прядь его волос на затылке, а правая скользнула по его груди к его возбуждённому члену. Он был твёрд как камень, когда я расстегнула его джинсы.

— Тебе это понравится? — снова спросила я, страстно целуя его. Он пах вином и мятой.

— Д-да, — сказал он. Его грудь тяжело вздымалась, его красивые глаза смотрели в мои. Нежно я обхватила пальцами его член. Он застонал, откинув голову назад от удовольствия. Наблюдая за его интенсивными реакциями, между моими ногами нарастала огненная жара — ощущение, которое я жаждала так же сильно, как воздух, которым дышала. Я знала, что это похоть, а не любовь, но это заставляло меня чувствовать себя живой. Иногда, когда всё складывалось идеально и мужчина шептал сладкие слова мне на ухо, когда мы оба достигали пика, я испытывала неописуемое покалывание в животе, которое распространялось до кончиков пальцев, почти парализуя меня в благоговении. Я не знала, что это за мощная эмоция, испытав её лишь несколько раз в жизни, но я преследовала её с тех пор.

Я осыпала его шею горячими поцелуями и опустилась на колени между его ног. Облизала губы, прежде чем принять в себя всю его длину, которая была довольно внушительной.

— Боже, — выдохнул он, хватая ртом воздух.

— Хочешь кончить мне в рот? — простонала я, прижимаясь к его коже.

Он кивнул, потеряв дар речи.

— Тогда скажи это.

— Да.

— Да, малыш, — поправила я его, немного отстраняясь.

Его взгляд тлел, отражая огонь и тоску внутри него. Затем, к моему удивлению, он нежно улыбнулся и мягко провёл тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Я тоже хочу попробовать тебя на вкус, малыш, — простонал он, глядя прямо мне в глаза.

Без единого слова я взяла его в рот и двигала губами в ритме его частых вдохов. Громкие стоны вырвались из его губ, когда пылающее возбуждение охватило наши тела.

— Я кончаю, — выдохнул он.

Я отстранилась, оттягивая его наслаждение.

— Хорошо, — простонала я. — Не могу дождаться, чтобы попробовать тебя на вкус.

Глава одиннадцатая

Крики женщины, полные невыносимой агонии, разносились по залу для совещаний, пока мерцающий свет с экрана ноутбука отбрасывал зловещие тени на лица Лиама, Тони, Ларсена и Хизер. Лиам стоял ближе всех к компьютеру, прижав сжатый кулак ко рту. Остальные находились за его спиной, все — на ногах.

— Нет! — вновь и вновь кричала женщина, пока Грег с яростью обрушивал молот на её изувеченное лицо. Как она всё ещё оставалась в живых, было загадкой. Ковбой ушёл в туалет после первого видео под названием «Оливия», которое буквально вывернуло всех изнутри. Но это, названное «Саманта», казалось сценой, которую бы вырезали даже из самого жестокого фильма ужасов за чрезмерную жестокость.

— Выключи, — прошептал Ларсен, опустив взгляд в пол.

Крики женщины наконец стихли, но Грег всё продолжал и продолжал бить её теперь уже неузнаваемое лицо. Лиама подтошнило, к горлу подступила жёлчная горечь.

— Я сказал — выключи! — сорвался Ларсен, вцепившись в спинку стула так, будто боялся упасть.

В ту же секунду Тони потянулся к мышке и поставил видео на паузу. Воздух в комнате стал тяжёлым, а тишина — гнетущей. Никто не осмеливался заговорить, пока не прошёл этот мёртвый, пропитанный ужасом миг, оставив за собой только ледяное осознание реальности.

— Тони, — наконец произнёс Ларсен, голос его дрожал от напряжения, — оформи ордер на обыск и отправь группу к дому Грега Харриса. И ещё — свяжись с нашими в Мэне. Возможно, мы нашли того самого Похитителя из колледжа. Если повезёт, найдём у него хоть какие-то зацепки, чтобы определить местонахождение тел и вернуть девушек их семьям.

Никто не сказал вслух, но мысль висела в воздухе: «Вернуть домой»? В каком состоянии?

— То есть выходит, этот обдолбанный сантехник — серийный убийца? — спросил Ковбой, вернувшись в комнату. — Кто-нибудь вообще объяснит, что тут, чёрт возьми, происходит? Я ни черта не понимаю. — Лицо у него было белым как мел.

— Слава Богу, уже почти пять. Я иду домой. Обниму