Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

– Нет, – выдавливает Кэл. Слово срывается с губ резким писком, пока он сам старается вернуть лицу спокойное выражение. – Я не желаю делать никаких заявлений, и да… Я одобряю действия полиции и поддерживаю.

Кэл откашливается. Уж не известно ли этим ушлым ребятам что-то такое, чего не знает он? Больно странный вопрос задала эта женщина. Кэл хочет уточнить его смысл, но не может. «Ты параноик, только и всего!»

– А что вы скажете по поводу линии защиты, которую выстроит себе Барр? – тот же голос вновь прорезается сквозь шум. – Вы думаете, она будет успешной?

Кэл чувствует, как под пристальным вниманием этих людей его ладони становятся влажными.

– Я прошу вас уйти. – Он указывает на ворота. – Выход там.

Но даже когда он возвращается в дом и захлопывает дверь, они продолжают бомбардировать его своими бессмысленными идиотскими вопросами:

– Кем вас в профессиональном плане видела Марго?

– Как сильно вы скучаете по сестре?

– Что бы вы сказали ей, окажись она сейчас здесь?

Их голоса глохнут в коконе прихожей. Уткнувшись головой в стену, Кэл закрывает глаза. Но голос у его уха – резкий и обвиняющий – заставляет его подскочить.

– У нас нет молока. Ты не купил молоко.

Кэл купил его, да только израсходовал на сырный соус для лазаньи, которую мать так и не попробовала.

– Прости, мам. Я схожу и куплю. – Он жестом показывает на дверь. – Когда они разойдутся.

Мать бросает на него взгляд, полный обиды и возмущения. Слова: «Я же тебе говорила, я тебя предупреждала», – повисают в воздухе между ними. Вот именно этого она не желала и опасалась. Кэл открывает рот, чтобы извиниться, но слова застревают в глотке. Негодование в глазах матери сменяется неприязнью – моментальное возвращение в детство вызывает давление в его груди. Что с ним не так? Не менее больно, но легче понимать теперь: если с ним что-то не так, то и с ней тоже.

* * *

Кэл осознает, что полиция может допрашивать Барра двадцать четыре часа, а при необходимости и дольше. Поэтому он не ждет новостей в ближайшее время. Но сконцентрироваться ему все равно не удается. Он чувствует, что раздражает своим присутствием мать, но не решается выйти из дома и оставить ее со стаей стервятников на пороге. Кэл то проверяет мобильник, то наблюдает за ней. Ждет от матери всплеска эмоций. Но ничего не происходит. Она отстранилась.

Мать встает, чтобы налить в чашку чай, и Кэл пытается подойти к ней, помочь, но она рявкает: «Не лезь!» А потом вспоминает, что у них все равно нет молока. Беспокойство нарастает в груди Кэла, оно ищет выход, но не находит. Кэлу хотелось бы сейчас находиться в допросной, видеть напряжение Барра под напором полицейских, наблюдать за тем, как он в поту увиливает от вопросов, стремится скрыть ярость, клокочущую внутри.

После обеда мать уходит с листком бумаги и остро заточенным карандашом в гостиную, смотреть «Обратный отсчет». На журнальном столике перед ней дымится травяной чай, на тарелке рядом скромно приютились две печенюшки «Хобнобс». Шипение включенного телевизора сменяется болтовней. А Кэл, расположившись за кухонным столом, открывает свой ноутбук и пытается сосредоточиться. Он не ожидает от себя такой реакции, но, как только он начинает искать статьи и заметки о Брайони, запутанность и таинственность ее истории увлекает Кэла – затягивает, поглощает, заставляя забыть обо всем остальном. В наушниках он не слышит шагов матери по коридору. Лишь когда она протягивает руку и дотрагивается до него, Кэл понимает, что она рядом.

Вздрогнув, он вытаскивает наушники и смотрит на ее измученное лицо:

– Мам, прости, не знал, что ты здесь.

Она раздраженно цедит сквозь зубы:

– Он собирается сделать заявление. Я подумала, что ты захочешь послушать.

– Что? Кто?

Он все еще в Северо-Шотландском нагорье, на окропленном кровью пороге дома за околицей прибрежной деревушки. Его разум медленно продирается сквозь туман замешательства, а мать разворачивается и устремляется обратно в гостиную.

Барр не может сделать заявление. Он под арестом: в камере или в допросной. Но Кэл следует за матерью в темноту. Шторы на окнах плотно задернуты, чтобы защитить дом от камер. Переключив внимание на экран телевизора, Кэл видит Ллойд-Хаус, здание главного полицейского управления Западного Мидленда. Перед стеклянным козырьком, веером нависающим над входом, толчется стая алчных репортеров. Что-то запланировано, что-то намечается. Фулдс в этом участке. Барр тоже там. Взгляд Кэла приковывается к экрану. Мысли скачут, сталкиваются, теснят друг друга. Чего ждет пресса?

А затем двери управления открываются, и из них выходит группа людей: Барр в костюме и рубашке с воротником-апаш; два, а может, и три юриста; несколько полицейских, сдерживающих натиск репортеров (их гораздо больше той толпы, что собралась этим утром у дома матери). Кто-то сообщил им о происходящем. В другой раз Кэл сказал бы, что в утечке виноват кто-то из полиции, но на сей раз все действующие лица выглядят готовыми к дальнейшему.

Вперед выходит один из адвокатов – отутюженный, накрахмаленный, с аккуратно уложенными волосами, поседевшими на кончиках в угоду моде. Передав дорогой с виду кожаный портфель какому-то лизоблюду, он извлекает из кармана несколько листков. Судя по всему, это заготовленная речь.

– Добрый день. Я хотел бы сделать краткое заявление от имени моего клиента, а затем мы будем рады ответить на ваши вопросы.

Мать Кэла подается вперед, пока не съезжает на самый краешек кресла. Она впивается взглядом в экран.

– Мой клиент, Джейсон Барр, был поднят с постели сегодня ранним утром полицией Западного Мидленда в недопустимой и неоправданно угрожающей манере поведения. И после этого он сотрудничал с представителями правоохранительных органов в рамках расследования дела об исчезновении Марго Лонгакр – женщины, с которой мой клиент виделся только мельком на момент ее пропажи тридцать шесть лет назад.

Барр знал Марго? Он признает, что был с ней знаком. Тело Кэла сотрясает дрожь. Разум бунтует против его оправдания защитой, а потом возмущение вытесняет непонимание: как они могут так спокойно об этом говорить? Почему не пытаются скрыть, замолчать? Не ускользает от внимания Кэла и то, что адвокат избегает слова «арест». И где Барр достал деньги на такого адвоката – явно дорогого, холеного, скользкого, ловкого и всегда побеждающего типа?

– Мы хотели бы выразить свое искреннее сочувствие семье мисс Лонгакр, но подчеркиваем еще раз: мой клиент никоим образом не причастен к ее исчезновению, он жертва предвзятости и неудовлетворительной работы полиции, что отчасти отражает тревожащую тенденцию в нашем обществе – отказывать человеку в праве на реабилитацию. Джейсон Барр заплатил за ошибки, совершенные в молодости…

– Ошибки? Да он напал