Final Kill - С. Т. Эшман

Новак слегка улыбнулся, затем подал мне руку:

— Пойдём?

Я бросила взгляд на Рихтера и взяла Новака под руку; он повёл меня вверх по ступеням.

Внутри парадный холл оказался ещё величественнее, чем я ожидала. Высокие своды, фрески с мифическими сценами по стенам. Полированный мрамор пола отражал мерцание свечей в бра. И вместо ожидаемых рыцарских доспехов — древнеегипетские артефакты, отливающие тёплым золотом.

Новак заметил мой взгляд:

— Вы знаете, как я люблю историю Египта. Моя коллекция — самая большая в мире.

Я остановилась перед большим золотым зеркалом в форме анкха: овальное навершие, поперечина, вся рама — древняя, как будто дышащая временем.

— Кажется, символ анкха вас особенно занимает, — сказала я. — Он ведь означает зеркало, не так ли?

— Именно, — ответил Ян Новак. — Окно в наши души, показывающее, кто мы на самом деле — за всеми улыбками и хмурью, криками и смехом, правдой и ложью.

Я чуть кивнула:

— И что вы видите, мистер Новак, когда смотрите в зеркало?

— Мужчину, который стареет, — пошутил он. — Но прошу, зовите меня Ян.

Он повёл меня дальше по дому. В конце концов мы остановились в большой столовой, сервированной для камерного ужина: мерцали свечи, поблёскивало серебро приборов, бокалы ловили свет.

— А помимо этого? — не отступала я. — Что оно говорит о вашей душе?

Ян отодвинул мне стул и наклонился к самому уху:

— Это секрет на другой раз. Не будем же обрывать ужин, не начав.

Он подошёл к приставному столу с блюдами — простая, но изящная еда, — взял две тарелки, уже оформленные, поставил одну передо мной и сел напротив. Потом наполнил бокалы красным.

— Всё это выращено в моём саду, — пояснил он. — Я предпочитаю простую, хорошо приготовленную еду тому вычурному мусору, что подают в мишленовских ресторанах.

Я с удивлением увидела, что на закуску — обычный салат из огорода.

— Я отпустил персонал, чтобы нам было свободнее говорить, — продолжил он. — Но это значит, что я сегодня ваш метрдотель. Надеюсь, вам понравится вегетарианское меню. Я знаю, вы любите грибы и арбуз, поэтому шеф приготовил холодный арбузный суп, а на основное — ризотто с грибами.

По спине пробежал холодок. Ризотто с грибами было первым блюдом, которым мы с Эммануэлем поделились. Случайность?

— Благодарю. Да, грибы я люблю. Почти как будто вы так хорошо меня знаете, — сказала я.

Он едва заметно кивнул и пригубил вино:

— Так как же знаменитая Лия Нахтнебель оказалась в совете технокомпании?

Я попробовала салат. Это был, пожалуй, самый свежий и насыщенный салат в моей жизни: травы сорваны, кажется, час назад, даже лавандовая винегретная заправка — явный домашний труд.

— Меня интересует больше владелец компании, — ответила я, промокнув губы салфеткой и пригубив вино. Поставила бокал на стол. — Eagle Cabernet Sauvignon 1992, — отметила я. — Не стоило. ($7,000)

Ян поднял свой бокал:

— Только лучшее для моей отчаянной пианистки, осмеливающейся разгадывать тайны, о которых другим и мечтать страшно.

Наши взгляды встретились.

— И какие же это тайны… Ян?

Ян поднялся, убрал закуску и поставил передо мной ризотто с грибами. Я на миг уставилась на него — и волна воспоминаний о Эммануэле накрыла меня. Где ярость? Где ненависть, что я ощущала каждую секунду до первой встречи с глазами Яна в том музее? В каком-то смысле это казалось предательством.

— Агент Рихтер, — сказал он, возвращаясь на своё место. — Любопытное у вас сопровождение. Это деловое? Личное?

Я встретила его взгляд:

— Ничего романтического. Но наши отношения — секрет, который я сохраню сегодня, как вы храните столько своих.

— Туше, — улыбнулся он.

Мы принялись за блюдо. Восхитительно — по крайней мере еда. В отличие от моих попыток вытянуть из него что-нибудь полезное.

— Карл Карр, — сказала я, решив идти в лоб. — Это имя вам о чём-то говорит?

Ян на миг нахмурился, затем продолжил есть; вилку держал изящно, словно герцог.

— Почему вы спрашиваете?

— Интересно, нет ли у нас общих знакомых.

Взгляд Яна качнулся. Казалось, он прикидывает, не сказать ли правду. Он откинулся на спинку и медленно сделал глоток вина:

— Я знаю многих. Уверен, и вы тоже. Карл Карр… хм-м. Словно что-то звенит, и тут же ускользает.

Это никуда не вело. Я положила салфетку на тарелку, давая понять, что закончила с ужином. Он уловил жест и быстро поднялся.

— Вы умеете танцевать? — спросил он.

— Я не танцую.

— Я научу вас.

Он подошёл и предложил мне руку. Я приняла её и последовала за ним в огромную библиотеку, где в камине потрескивал огонь. Из вмонтированных в стены колонок лился неторопливый джаз.

Ян подвёл меня в центр комнаты, мягко положил ладонь на мою голую спину. Другой рукой обнял, притянул ближе и повёл из стороны в сторону, задавая медленный, осторожный танец. Я уловила аромат его дорогого одеколона — густые ноты кедра и кожи.

— Надеюсь, вы не против такой музыки, но я, признаться, не большой поклонник классики.

— Нисколько, — сказала я, опуская ладонь ему на грудь. Даже сквозь смокинг чувствовалась сухая сила мышц. Всё это — камин и танец — вело лишь в одном направлении, и останавливать я не собиралась. Разговоры ни к чему нас не привели.

— Прошу прощения, если немного разучился, — его ладонь медленно скользила вверх-вниз по моей спине. — Я не танцевал со своего развода.

— У вас отлично получается, — ответила я. — Ещё один ваш скрытый талант.

— Я очень стараюсь произвести на вас впечатление. Что-то исключительное вернуло вас в мою жизнь, и я не намерен сидеть сложа руки, как после нашей встречи в музее. — Он притянул меня ещё ближе, его грудь прижалась к моей. — Знаю, вы не поверите, да и сам едва верю, но тогда с моей стороны та встреча и правда была случайной.

— Вы верите в судьбу? — спросил он, склоняясь ко мне, его губы почти касались моих.

— Нет, — ответила я как раз перед тем, как он поцеловал меня. Его поцелуй был полон желания: уверенный, решительный.

Я должна была бы испытывать отвращение. Злость. Или хотя бы вину. Что-нибудь неприятное. Но я чувствовала лишь привычную пустоту.

И похоть.

Тот безошибочный жар, поднимающийся между ног. Слишком давно я не позволяла себе ничего похожего на удовольствие. Точнее — месяцы. И для такой, как я, психопатки, слишком долго подавлять первичные порывы опасно.

Я заметила диван у камина.

Не сказав ни слова, толкнула его на спинку. Он опустился, и я оседлала его, широко расставив бёдра над его твёрдым членом.