Final Kill - С. Т. Эшман

— Нам также нужен полицейский вертолёт, — сказал я, — чтобы забрать цель и высадить нас в точке, которую мы сообщим пилоту уже на месте. Полиция пользуется вертолётами каждый день. Если запрашивать через ФБР, брови поднимутся.

— Что со свидетелями? — спросил подполковник Льюис. — Если вы хотите, чтобы об этом аресте говорили, не выйдет. Персонал на таких мероприятиях подписывает неразглашение, телефоны запрещены.

— Наш союзник позаботится о кейтеринге, которому мы… — Роуз едва заметно усмехнулась, — сможем доверять. Источник перехватит контракт у нынешней службы предложением, от которого не отказываются.

Меня едва не рассмешило, как Роуз произнесла эти слова в деле с участием мафиози.

— У нас всего один шанс, — сказал я. — Если мы ничего не добьёмся на допросе или медиа это не подхватят — он уйдёт. — Я упёр руки в бока — немой жест раздражения. — И нас всех уволят. Добьют. Карьеры — в труху.

МакКорт громко выдохнул и покачал головой, но держался. Он встретился глазами с шефом Мюрреем и подполковником Льюисом; оба подались к столу, погружённые в думы.

— Итак… — протянул МакКорт, и в голосе сочилась насмешка: — Насколько вы, ну правда, уверены, что Ян Новак — это Убийца на Железнодорожных путях?

Я вспомнил мутную историю с пулевым ранением, символ анкха и тесную связь Новака с ним, название его компании. Но больше всего — Лию, самого умного человека из тех, кого я знал. Я спросил, доверяет ли она мне, и она сказала «да». Эта дорога — двусторонняя. Я доверял не только её суждению, но и своему нутру. В ту ночь, когда я высадил Лию у его дворца, я увидел в его глазах нечто, что ясно как день сказало: Ян Новак — Убийца на Железнодорожных путях.

— Я… — я сделал паузу. — Поставлю карьеру. Если он убийца — а я знаю, что так и есть, — я вытащу из него правду на допросе, и мы спасём множество жизней.

— А если вы ошибаетесь? — отрезал МакКорт.

— Если нет — поплачет своему психотерапевту по тысяче баксов в час и уплывёт на своей миллиардной яхте искать катарсис. Серьёзного вреда — ноль. По крайней мере, моя карьера будет проиграна на то, ради чего не стыдно её ставить. Как будет — так будет. Но спать я буду спокойно, зная, что сделал правильное.

Подполковник Льюис начал кивать, словно только что пришёл к решению:

— Говорю за себя, — сказал он. — Когда я шёл в ВВС, я шёл служить людям этой страны. А не прикрывать шайку богатых ублюдков, которые вредят тем, кого я клялся защищать. — В его глазах что-то потемнело. — Когда заставили моих парней нести останки этого ублюдка Харви Гранда, как будто он пал как герой, у нас кое-что забрали. Честь. Гордость. По крайней мере, в глазах публики. Моим людям и их семьям приходили угрозы, даже убийством. И всё — из-за грязных политиканов. Так что если я сгорю за то, что помог снять ещё одного больного ублюдка, которого эти слизни прикрывают, — по крайней мере, сгорю с широченной, мать его, улыбкой.

Я кивнул ему твёрдо.

Шеф Мюррей тяжело выдохнул и покачал головой:

— К чёрту. Как бы это ни было безумно… я в деле.

Облегчение прокатилось волной. Мы с Роуз обменялись взглядом. Впервые я заметил капли пота, блестящие у неё на лбу.

— При одном условии, — добавил Мюррей. — Я иду на операцию сам — чтобы ответственность легла на меня, а не на моих людей.

— Разумеется, — сказал я. — То же и с нашими агентами. Они просто выполнят мои приказы, не зная деталей, кроме цели. Никаких выстрелов — ни при каких обстоятельствах.

Шеф Мюррей и подполковник Льюис переглянулись и повернулись к МакКорту. Тот медленно поднялся, оставив бумаги нетронутыми:

— Тогда решено, — произнёс он. — Господа, удачи. Она нам, мать её, понадобится.

Он не стал ждать ответа и вышел.

Льюис и Мюррей перевели взгляд на меня.

— Его только что утвердили директором ФБР. Удар пришёлся больно, — пояснил я. — Но мы идём по плану. Роуз введёт вас в детали. Вы извините? — Я бросился следом за МакКортом, догнал его у лифта и проскользнул внутрь, прежде чем двери закрылись.

— Ты ебанутый, — рявкнул МакКорт, ткнув кнопку своего этажа.

— Понизь голос, — отрезал я.

— Это карьерное самоубийство, и ты это знаешь, — прорычал он. — Я лучше позволю Луке Домиццо пристрелить меня, чем стану посмешищем в прессе. Если всё рванёт, Конгресс выставит нас идиотами, неспособными даже хозяйством попасть в сортир.

Я ударил по кнопке аварийной остановки, кабина встала, и я шагнул прямо к нему:

— Хватит дерьма. Мы оба знаем: ты такой же, как те слизняки в Вашингтоне, что дрочат людям вроде Яна Новака ради власти.

МакКорт вжался в стену лифта, глаза его расширились.

Я подался ближе:

— А теперь слушай правила. Ты заткнёшься и сыграешь по-хорошему, как послушный мальчик. И если эта операция пойдёт ко дну, ты рухнешь вместе со мной. Ясно?

На его лице мелькнуло изумление, бравада осыпалась.

— Потому что если нет, — продолжил я, — я сделаю так, что ты окажешься главным кукловодом всего, что происходило с Лией. Более того — гением зла за всей той дрянью, что творилась и с Ларсеном. Я под присягой скажу, что просто исполнял твои приказы. И Роуз под присягой скажет, что ты её шантажировал.

— Но… но это же неправда, — промямлил он, и в голосе проступила паника.

— А вот попытка убрать Лию — правда. Шантаж Роуз — тоже правда. Но главное — то, что ты готов отпустить такого убийцу, как Ян Новак, лишь бы спасти собственную шкуру. За это я тебя и уничтожу. И если ты думаешь, что тихо потерять должность и гнить в своём роскошном домике на Нантакете — это дно, напомню: у тебя есть ещё один вариант — тюрьма. Где тебя будут иметь те, кого ты туда отправил, пока в конце концов не прикончат.

Я отступил и нажал аварийную кнопку, возвращая лифт в движение.

— На твоём месте я бы заткнулся и хоть раз в жизни сделал что-нибудь бескорыстное, — добавил я.

Через мгновение двери распахнулись; внутрь вошли двое агентов.

— Благодарю вас, директор МакКорт, — сказал я, сияя уважением, выходя из лифта. — Парни, увидимся на выпивке вечером? — Я улыбнулся агентам; они кивнули и пообещали прийти.

И на этом «Операция “Крушение карьеры”» официально стартовала.

Глава семнадцатая

Лиам

Я стоял перед зеркалом в мужском туалете офиса ФБР и смотрел на своё отражение. Пальцы вцепились в кромку раковины