Final Kill - С. Т. Эшман

Они были здесь.

Союзники Новака. Они нас нашли.

Но это больше не имело значения. Мы пожертвовали всем.

И — впустую.

— Ну что ж, было весело, — сказал Новак тем же ровным тоном. — Но, кажется, моя машина подъехала. — Он прошёл мимо меня, затем остановился. — Мне очень понравился наш ужин на днях. Давай увидимся ещё. Может, в следующий раз мы, ну, повеселимся чуть больше. — Новак уверенно направился к двери. Он почти дошёл, когда Рихтер вскочил на ноги, наставив пистолет ему в спину. Руки Рихтера дрожали. Лицо перекосило от ярости и отчаяния.

Новак остановился, но не обернулся.

— Были и другие способы разобраться с Анной, — закричал Рихтер, голос сорвался. — Ей не обязательно было умирать. И её бабушка… ты велел Пателю убить её бабушку!

Новак медленно повернулся — лишь настолько, чтобы взглянуть через плечо.

— Если бы это был первый случай, когда Анна накачала девчонку на вечеринке, — возможно. И если бы это был первый раз, когда её бабушка лгала, прикрывая её, — возможно. Но видите ли, агент Рихтер, мир не так уж чёрно-бел, как подсказывает ваш простой взгляд служителя закона. Здесь есть слои, нюансы, которые вам и не понять. Большинство людей не умеют быть честными даже с самими собой. — Новак пожал плечами, его голос оставался гладким. — Они прячутся за ложью и удобными историями, зарывают правду так глубоко, что забывают о её существовании. Думаете, добираетесь до сути? Вы лишь царапаете поверхность. Такие дела лучше оставлять тем, кто в них разбирается. Тем, кто знает о них всё.

Ствол Рихтера по-прежнему не отклонялся, дрожа самую малость.

— Лиам, — мягко сказала я, делая шаг ближе. Я положила ладонь ему на вытянутую руку, медленно опуская её. — Лиам, — повторила я ровно и спокойно.

Он сопротивлялся сначала, но потом, будто раздавленный грузом мира, сдался; рука опустилась, как в знак поражения.

Я сжала его руку в немом сочувствии и повернулась к Новаку:

— А как насчёт Эмануэля? — Голос у меня был ровный, контролируемый. — Зачем ты его убил? Что он мог сделать, чтобы заслужить такую смерть на рельсах?

Глаза Новака впились в мои.

— На этот вопрос тебе придётся спросить кого-то другого.

Его слова ударили меня под дых. Значит, Эмануэля убил не Новак? Но если не он — то кто?

Не сказав больше ни слова, Новак вышел, исчезнув за дверью.

Мы втроём стояли, глядя ему вслед; тяжесть откровений давила, как удушливый туман.

Мы ждали, что буря рухнет на нас. Стрелки, армия, вертолёты — хоть что-нибудь. Секунду-другую, и, как я ожидала, вломятся вооружённые люди, арестуют нас или хуже — откроют огонь. Избавиться от нас было бы логично. Я поступила бы именно так.

— Они нас убьют? — спросила Роуз. Её голос был спокойным, почти жутко спокойным, будто она уже смирилась с тем, что всё закончится именно так.

— Вероятно, — сказала я, взглянув на Рихтера. Мне хотелось сказать ему что-то, что-то значимое. Может быть, что среди всей этой тьмы встреча с ним сделала всё хоть как-то стоящим. Но слова так и не сорвались с губ.

Секунды тикали. Потом минута. Может, две, может, три.

Никто не ворвался. Топот сапог и гул вертолётов стихли вдали, пока не осталась лишь пустая, нервирующая тишина.

Мы стояли, застыв на месте, словно время остановилось. Застряв в этом безумном лимбе, не в силах пошевелиться или заговорить.

Наконец Роуз поднялась на ноги.

— Видимо, завтра мы всё-таки увидим. И что… дальше? Что, чёрт возьми, нам теперь делать?

Глаза Рихтера впились в мои, ища ответы, которых у меня не было.

В тот момент у меня были только вопросы.

Кто же я на самом деле?

Я уже отошла от охоты на серийных убийц, когда напала на Ночного Преследователя. Так уж ли я отличалась от Яна Новака? Неужели два моих проступка вместе оборачивались правотой — тем более теперь, когда оказалось, что тот, на кого я охотилась и кого хотела убить, — другая версия меня самой?

Всё казалось таким ясным, пока я думала, что Новак охотится на невиновных, а я — на виновных. Но кто вообще решает, что делает человека монстром? Я?

И ещё был Эмануэль. Кто его убил? Зачем?

— И что теперь? — спросил Рихтер. — Что нам теперь делать, Лия?

— Я… — мой голос дрогнул; слова растворились в пространстве вокруг нас, отдаваясь эхом от холодных, безжизненных стен завода. — Я не знаю.

Глава девятнадцатая

Лиам

Дождь хлестал по моему внедорожнику, припаркованному на пустой стоянке у туристической тропы. Подполковник Льюис и шеф полиции Мюррей распахнули двери и забрались на заднее сиденье. Буря снаружи вторила моему мрачному, тягостному настроению. С момента ареста Яна Новака прошло несколько недель, и после недель напряжённых переписок эту встречу наконец назначили.

Мюррей с грохотом захлопнул дверь.

— Что, чёрт побери, происходит? — рявкнул он. — Я устал сидеть без дела, как чёртов зверь в клетке. Они идут за нами, или мы снова идём за Новаком? Меня тошнит от бездействия. Что-то должно случиться, и скоро, иначе я к чёрту свихнусь.

Мюррей поставил на кон всё, чтобы арестовать Новака. Но это было до того, как мы узнали, чем Новак был на самом деле — монстром, похожим на нас.

Убивать таких, как Харви Гранд и Карл Карр, было просто. Чёрное и белое. А тут? Новак был головоломкой без очевидного ответа, и эта моральная серая зона грызла меня. Всё становилось мутным, полным вопросов, на которые никто из нас не мог ответить.

— Они нашли его раньше, чем мы успели выжать хоть что-нибудь полезное, — солгал я, не отрывая взгляда от дождевых струй на стёклах. — Пока за нами никто не пришёл, и у всех нас до сих пор есть работа. Чуют кишки: есть негласная сделка. Считаем, что ничего не было. Тихо, как обычно, никакого обнародования записи ареста — и взамен мы сохраняем свободу и должности.

Мюррей фыркнул.

— Похоже на сплошные догадки. В новостях — ни слова об аресте. А это делает его ещё виновнее, если хочешь знать моё мнение. Будь он невиновен, нам бы засунули формальные расследования так глубоко в задницы, что их видно было бы по глазам.

Виновен. Мюррей прав. Новак виновен. Но в чём именно?

В убийстве растлителя детей вроде Маузера? Или насильницы вроде Анны? Как я могу оправдывать Лию после того, как она сняла Ночного Преследователя, но осуждать Новака за нечто до жути похожее?

С