Final Kill - С. Т. Эшман

— Я опять засиделась допоздна, разбирая убийства на рельсах. Тогда я почти каждую ночь только этим и занималась. На фоне шли новости, и показали интервью с одной из жертв Ночного Преследователя. Ужас в её глазах, слёзы… Я чувствовала себя бессильной перед Новаком. Это чувство превратилось в ярость. А потом… стало голосом. За неё и за всех остальных, кому он причинил боль.

Лиам положил свою руку на мою. В этом не было ничего романтического или сексуального — по крайней мере с его стороны. Это был жест понимания, сочувствия, дружбы и поддержки. Он значил для меня многое, когда почти ничто в моей жизни не имело значения.

Я задумалась, не этого ли ему и нужно от меня — иногда видеть во мне человека.

— Я не злюсь из-за того, что ты сделала с Ночным Преследователем, — сказал он. — Но я рад, что ты его не убила. Наша работа с серийными убийцами — это чёрное и белое. А Новак… я не убеждён, Лия. И мне нужно, чтобы ты пообещала: то, что случилось с Ночным Преследователем, та атака — этого больше…

— Этого больше не будет, — перебила я, зная, что ему нужно услышать. Чтобы мы могли продолжать нашу работу. И чтобы он оставался в моей жизни. — После того дня на заводе я уже не была уверена, кто я вообще. Я — ещё один монстр, как он? Или это я монстр, а он — справедливость, в которой нуждается мир? Но сейчас, сидя здесь, я понимаю: это не важно. Мне нужно продолжать своё дело. Если ты со мной, я восприму это как знак, что я всё ещё на верном пути.

Он посмотрел на меня, будто ища что-то в моих глазах. Потом напряжение сошло с лица, он вздохнул:

— Как бы мне ни было противно, нам нужно с ним поговорить.

— С Новаком? — уточнила я.

— Да. Нам нужно узнать, что сделали остальные, чтобы оказаться на рельсах. Я могу не согласиться, что Анна заслужила смерть, но такие, как Маузер… это другая история. Методы Новака жестоки, но если мы хотим понять, что с ним делать, понимание его логики может помочь. Как думаешь?

— Ты хочешь понять, стоит ли нам идти против него или нет, — заключила я. Честно говоря, у меня не было никаких чувств насчёт убийства Новака, если этого действительно хотел Рихтер. — Не приходило ли тебе в голову… — я осеклась.

— Что? Спросить Новака, знает ли он о других серийных убийцах, которые всё ещё на свободе? Его компания обладает почти богоподобной властью.

Я кивнула.

— Ещё как, — сказал Рихтер. — Но меня беспокоит, что это вынудит нас сделать его союзником.

— Неплохой размен, если так мы быстрее возьмём их.

— Вовсе неплохой. Пока он не убьёт кого-то невиновного. Пока что я обязан считать Новака такой же психопатической бомбой замедленного действия, как и прочих. Вдруг какой-то парень подрежет его на дороге. Итог — мёртв в реке. И что тогда? Это будет на нас? На том, что мы не остановили Новака, когда могли?

Лиам отдёрнул руку. Перевод темы явно выбил его из колеи. Я пожалела, что направила разговор туда.

— Ладно, пока держимся от него как можно дальше, — сказала я. — Пока не узнаем побольше о прочих жертвах на рельсах. Я поговорю с ним на ближайшем собрании акционеров.

Рихтер медленно кивнул:

— Да. Это сильно поможет. Спасибо. — Он потянулся к ручке двери.

— Подожди, — сказала я.

Он застыл и повернулся ко мне.

— На самом деле я приехала, чтобы пригласить тебя на мой рождественский концерт. Тебя и Роуз. Билет для Маккорта у меня тоже есть — чтобы не выглядело подозрительно.

Он удивлённо приподнял брови:

— Слышал, всё распродано. После всех отмен билеты уходят по рекордным ценам.

Я улыбнулась:

— Это мой концерт. Потерю трёх продаж я как-нибудь переживу.

Уголок его губ дрогнул в улыбке. На миг это был тот самый Рихтер, которого я знала прежде — до Новака, до всего, что перевернулось в день ареста.

— Это бы определённо заставило ФБР выглядеть лучше. А нам сейчас это нужно, — тихо сказал он. — Может вернуть каплю нормальности. И, возможно, помочь с Роуз. Помочь ей двигаться дальше… или сгладить углы.

— Мы ещё можем обсудить новые пункты повестки, — небрежно добавила я.

Он приподнял бровь:

— Новые пункты повестки?

Мой взгляд невольно скользнул на парочку, пошатываясь, вползающую в гараж — пьяные, целуются взасос, не могут оторваться друг от друга.

— Я плачу хакерам, чтобы они шерстили для меня даркнет. Работа муторная и пожирает время: эти извращенцы крайне осторожны, сайты возникают и исчезают каждый день. Но уже есть результаты.

Лиам наклонил голову:

— Чёрт. Так ты и Ночного Преследователя нашла?

Я кивнула.

— Думаешь, мы сможем так находить и других серийных убийц?

— По крайней мере это поможет быстрее отрабатывать наводки. Мы сможем получать чувствительную информацию, как это делает Ян Новак. Без ордера это, конечно, незаконно, но своя сеть может пригодиться — особенно если мы решим, что Новак нам враг, а не союзник.

Рихтер усмехнулся:

— Хакеры. Это и правда может всё поменять. Как своя кибер-группа ФБР, только без бюрократии — ни ордеров, ни правил.

— Да, при этом мы наступим на права на частную жизнь, — сказала я.

— Ну, — он пожал плечами, — такие извращенцы теряют эти права в момент, когда лезут в даркнет за порно с убийствами. Точно не Грин флаг парни, согласна?

Я не удержалась от улыбки.

Мы снова посмотрели на пьяную парочку — они уже почти занимались сексом, прижавшись к своему авто. Рихтер покачал головой, забавляясь.

— Что? — поддела я. — Неприлично?

Он рассмеялся:

— Да дело не в этом. Просто вспоминаю, когда я ещё был таким же беззаботным и «весёлым».

— Ты до сих пор «весёлый», — слабо улыбнулась я.

— Ах да? Между убийствами, перестрелками и нервными срывами? Когда я выгляжу как обугленный кусок угля?

Я тоже рассмеялась:

— Некоторым женщинам нравятся мужчины, на плечах у которых весь мир. Кажется, их называют «well-seasoned».

Он метнул в меня саркастическую ухмылку.

Пьяная парочка неуклюже залезла в машину, двигатель взревел.

— О, только не это, — сказал Лиам, распахивая дверь. — Лучше я их остановлю, пока они кого-нибудь не убили.

— Давай, — сказала я, глядя, как он подбегает и прикладывает жетон к стеклу со стороны водителя.

Я наблюдала издалека за их разговором: мужчина, спотыкаясь, вывалился из машины, извинялся, чуть не умолял. Женщина, пытаясь доказать трезвость, попыталась подпрыгнуть на одной ноге, но потеряла равновесие и рухнула на пол.

И