Final Kill - С. Т. Эшман

То странное чувство, которое я ощутила раньше, когда рука Рихтера лежала на моей.

Оно было утешающим, мягким — как волна тепла и облегчения, накрывшая меня.

Возможно, я — монстр, как Новак. Возможно, всегда им была. Но, стоя там, глядя на Рихтера, я поняла одно. Пока он удерживает меня на этой тонкой грани сумерек, в шаге от падения в кромешную тьму, всё остальное теряет смысл.

Новак.

Добро.

Зло.

Я.

Ничто из этого не имело значения. Пока Рихтер ведёт меня сквозь тени, как первый свет рассвета.

Глава двадцать вторая

Лиам

Частые щёлчки затворов камер отдавались в тесной, обшарпанной спальне. Ковбой стоял рядом со мной и жевал жвачку неприлично громко. Двухкомнатная квартира в Дорчестере выглядела так, будто внутри взорвалась бомба. По полу, словно выброшенные воспоминания, валялись вещи и грязное бельё.

В центре комнаты доминировала большая кровать в массивной раме из красного дерева. На ней неподвижно лежала женщина; её выцветшая футболка и спортивные штаны пропитались кровью. Глаза, широко распахнутые, смотрели в пустоту.

Рядом, съехав по спинке кровати, сидел мужчина. В черепе зияло пулевое отверстие; пистолет всё ещё болтался в вялой руке. Голова свесилась, как у тряпичной куклы, подбородок упёрся в грудь.

Я опустился на колени возле женщины; мои перчатки остановились в дюйме от её пустых голубых глаз. Кисловатый запах крови и пота густо висел в воздухе, давил. Я наклонился ближе, встретившись с её пустым взглядом.

— Сняли её лицо? — спросил я.

Криминалист в белом комбинезоне и бахилах снова щёлкнул камерой и кивнул:

— Готово.

Я медленно, нарочито неторопливо закрыл ей глаза. Финальность этого жеста опустилась на комнату тяжёлым грузом. На миг она почти выглядела умиротворённой — если не считать выходного отверстия сбоку на голове, где пуля прошила череп.

Я поднялся и перевёл взгляд на мужчину на полу. На нём были боксёры и майка-«алкоголичка». Пропитанная кровью ткань прилипла к коже.

Глубоко вздохнув, я покосился на Ковбоя. Его челюсть работала, пережёвывая жвачку, как у коровы, жующей жвачку. Роуз застряла на совещании. Значит, от ФБР здесь — мы вдвоём.

— Соври мне, — пробормотал я, заранее зная, что чисто здесь не будет.

Ковбой хрустнул шеей, не переставая хлопать жвачкой.

— Просто скажи, что это не Ночной Преследователь, — уточнил я.

Ковбой пожал плечами:

— Ладно, это не Ночной Преследователь.

Я выдохнул; раздражение нарастало. Узнай Лия об этом…

— Чёрт, — пробормотал я, уперев руки в бока.

— Тридцатишестилетняя белая женщина, — зачитал Ковбой по блокноту. — Реджина Кинг. Работала кассиршей в местном продуктовом. Около часу ночи неустановленный белый мужчина тридцати с чем-то…

— Ковбой, я прекрасно знаю, что это, чёрт подери, Ночной Преследователь.

— А. Точно. Ладно. Значит, около часа ночи не неустановленный, а вполне установленный белый мужчина по имени Терри Паттерсон, он же Ночной Преследователь, вошёл с ключом и поссорился с жертвой. Соседи не позвонили — говорят, для них ругань у этих двоих делом обычным была.

— Кто-нибудь слышал выстрелы?

— Нет. Скорее всего потому, что он выстрелил только утром. Отбойные молотки и грузовики со стройки снаружи заглушили любой шум.

Я заметил это по дороге: грохот стоял адский.

— Ждём подтверждений по тестам, — продолжил Ковбой, — но похоже, он выстрелил в неё около десяти утра, а потом повернул пистолет на себя.

Вдруг в комнату ворвалась Роуз. Шла быстро; взгляд остро впился в тело Ночного Преследователя. Она перехватила дыхание.

— Д str. — сказала только она.

Ковбой нахмурился:

— Что ты здесь делаешь? Думал, ты подменяешь Миллера в отделе по насильственным бандам.

— Так и есть. Но Маккорт хочет ещё одну пару глаз на этом деле.

— Зачем? — Ковбой сдвинул брови.

— Потому что этот балаган случился через неделю после того, как его выпустили под залог в двести тысяч долларов, — отрезала Роуз. — За насильственные изнасилования.

— Ага, — кивнул Ковбой, плотно сжав губы. — Именно.

Я мотнул головой; в животе закипало неверие.

— Чёрт подери. Жестокий насильник. Залог — двести тысяч. Мы проследили, чтобы наша рекомендация отказать в залоге вовремя попала к судье?

Ковбой кивнул:

— Ага. Всё в деле. Мы даже возражали после того, как залог назначили.

Роуз крепко сжала челюсть:

— Ненавижу вонзать нож в спину окружному прокурору, но нам придётся слить наши возражения прессе.

Мы с Ковбоем одновременно повернулись к Роуз, подняв брови.

— Дай угадаю, — проворчал Ковбой. — Идея моего дяди?

Роуз кивнула:

— Ага. Он пытался до тебя дозвониться, — сказала она, глядя на меня. — Хочет видеть тебя. Сейчас.

Я кивнул: всё было ясно. Каждый наркоман на улице сидит дольше, чем этот тип, а теперь невинная женщина мертва, потому что система облажалась.

Мой взгляд скользнул к спальне через коридор. Стены увешаны постерами к фильмам и скейтбордами. Ковбой уловил мой взгляд.

— Ребёнок. Где он? — спросил я.

— С родным отцом. Совместная опека с потерпевшей, — сказал Ковбой.

— Слава сраному богу, что он не был здесь, когда это случилось, — пробормотал я.

Лицо Ковбоя потемнело:

— Не спеши благодарить. Мальчик её и нашёл. Вместе с отцом. Когда тот привёз его назад.

Тяжесть навалилась на грудь, и лёгкие будто перестали наполняться. Глядя на бледное лицо женщины, я почувствовал, как в животе сводит узлом.

— Иисус. Какой пиздец.

Лицо Ковбоя перекосилось:

— Чувствуется, будто мы её подвели, да? Этого не должно было случиться.

— Не должно. Но это не на нас, — твёрдо сказал я. — Мы не нажимали на курок. Мы пытались его остановить. Сказали суду держать его. Мы сделали, что могли.

— Не всё, — буркнул Ковбой, встретившись со мной взглядом. Я понял, к чему он. — Если бы та женщина в парке просто доб—

— Хватит, — резко оборвала Роуз.

Между нами повисла тишина. Её нарушали только щелчки камер и голоса полицейских, изымавших улики.

— Если продолжишь идти по дорожке «а если бы», Тео, это тебя сожрёт, — мягко сказал я.

Он медленно кивнул, давая словам осесть:

— Поговорю с соседями, удостоверюсь, что показания крепкие. Семья точно подаст в суд, и когда дерьмо полетит в вентилятор, ФБР должно быть кристально чисто в этом деле.

— Хорошо, — сказал я, испытывая гордость за то, как он вырос. — Здраво мыслишь.

Ковбой ухмыльнулся:

— Только не говорите, что вы начинаете меня любить, босс.

— Давай не забегать вперёд, — отшутился я, но на базе все, включая Ковбоя, знали, как я к этому мелкому засранцу привязался.

Он хмыкнул, но не уходил.

— Что-то ещё? — спросил я.

— Помните парня с красным пикапом, которого вы просили проверить? Карла Карра?

— Только не снова, — сказал я.

— Постойте. Выслушайте, — сказал Ковбой. — Я поговорил с проституткой, клянётся, что видела его в