Леший. Дух огненных озер - Артур Гедеон

костью становился шире, будто менял свою человеческую суть на что-то иное – суровое, звериное, беспощадное. И еще за грехи и сговор с нечистой бездетным оставила его судьба, как он ни старался обмануть ее. Ведь сколько женщин самого разного толка перебывало в его покоях! В том числе и девственниц, которых к нему отправляли с помощью грязной сводни продажные родственники и с которыми он потом щедро расплачивался и отправлял восвояси.

Профессор Брусникин показал ему, Крымову, тогда две архивные фотографии. На первой, студийной, у пальмы Губин лет тридцати пяти, крепкий и сытый моложавый купец, вполне приличного внешнего вида. А вот вторая фотография, куда более поздняя, была совсем иной! На диване раскинулся, вальяжно разбросав руки по спинке, широченный бесформенный боров с разъехавшейся бородатой мордой. Сидел он в расстегнутой на груди рубахе у самовара и смотрел в объектив так, как будто говорил всему миру: «Погодите у меня! Всех в бараний рог скручу! Никого без пряников не оставлю!» Одним словом, темный, мрачный и крайне опасный был этот купчина Губин.

Полчаса прошли – пора было звонить профессору Брусникину.

– Слушаю? – скоро ожила трубка Крымова.

– Андрон Серафимович, приветствую, Андрей Крымов.

– А-а, – обрадовался старик. – Здравствуйте, Андрей, как ваши дела?

– Идут своим чередом. Спасибо. А как ваше здоровье?

– Тоже своим чередом. Хожу, читаю, и слава богу.

– Нужна ваша консультация, если вы не возражаете, конечно.

– Разумеется, в чем вопрос?

– А вопрос как раз по вашей части.

– Уже интересно.

– По нашему с вами Ануфрию Даниловичу Губину.

– Еще интересней – задавайте вопрос.

– Меня интересует очень красивая женщина из его окружения.

– Ну, Андрей! Вы же помните, да у него их было пруд пруди! Гарем, табун, называйте как угодно.

– Нет, эта женщина необычная. Несомненно, аристократка самой высшей пробы. Глаз не отведешь.

– Вы откуда знаете? Как вы могли ее увидеть?

Крымов понял, что впопыхах проговорился, и теперь замялся. Но, с другой стороны, стоит ли играть с Брусникиным? Лукавить со стариком? Чего таиться?

– Сейчас я вам отправлю ее фотографию.

– Давайте, еще любопытнее. Если сам открыть не сумею, попрошу внучку. Вам от нее привет, кстати. Мимо проходит, вот, стоит и смотрит…

– И вы ей передавайте. Скажите, если окажусь у вас в гостях, непременно буду с тортиком и шоколадом, как в прошлый раз.

– Передам.

– Отправляю.

Снимок портрета, сделанный в подземелье, улетел к историку Брусникину. И уже через минуту Крымов услышал:

– А вы уверены, Андрей, что эта дама из его окружения? Эта воистину фантастическая дама? Совсем не его уровень – он все больше по куртизанкам, и это в лучшем случае. А так обычно просто публичные женщины интересовали его или простушки…

– Уверен. И к тому же кто станет писать портрет куртизанки?

– Ну, если его не оплатил влюбленный богатей.

– Тоже верно. И логично. Но эта женщина другой породы.

– Согласен. Так откуда вам, Андрей, досталось это изображение?

А тут надо немного притормозить, решил Крымов. Дворец под землей останется тайной за семью печатями, пока они не дознаются правды.

– Пока что в интересах следствия я ничего не могу рассказать, Андрон Серафимович, но даю слово, что обязательно расскажу вам обо всем потом. Может быть, как раз за тортиком.

– Постойте, постойте, – вспомнил старик-историк, – читая материалы о Губине, я один раз наткнулся на упоминание некоей дамы, что видели, и не раз, в доме купца Губина. Говорили о какой-то графине или даже княжне, у которой были с ним дела. И о романе этой княжны с неким петербургским дворянином, важным чиновником, который в ту пору жил в тереме Губина на правах гостя. Ну, то, что его дворец был домом свиданий, это и так понятно, но тут – другое. Историк-очеркист конца девятнадцатого века предполагал, что эта дама могла скрываться у Губина именно ради этого любовника, что купец предоставлял им укрытие, свой дворец за крепостной стеной, куда бы не проникли ни журналисты, ни разгневанный муж аристократки. У этого чиновника-любовника было еще имя такое, знаете, древнегреческое, амурное, из мифологии…

– Аполлон? – вырвалось у Крымова.

– Верно! Да, точно, Аполлон. Но откуда вы знаете?

– Угадал, Андрон Серафимович. И греческое, и амурное, и мифологическое. Наугад спросил.

– Вы как будто знаете больше меня, Андрей.

– Нет-нет, просто я детектив, метод дедукции никуда не денешь. Я как охотничий пес, которого натаскали на лисицу. Опыт! Так что насчет этой дамы, красотки с полотна?

– Может быть, речь шла именно о ней?

– Очень может быть.

– И опять встает вопрос – откуда у вас эта картина?

– Мне прислал ее один человек, – соврал Крымов. – Скажем так, один из моих осведомителей.

– Ясно, но если эта дама и впрямь была в окружении Губина, тогда нужно зайти с другой стороны.

– А именно?

– Кто написал этот портрет? Пейзаж за ее спиной совсем не средневолжский – это море, какие-то античные развалины, все это напоминает пейзаж Италии, причем в подражание эпохе Возрождения, где человек всегда в центре картины на фоне житейского мира, земли и неба.

– Согласен.

– На Губина работали два академиста – братья Скворцовы из Петербурга. Он выписал их из столицы – одного для строительства терема, второго для оформления своего дворца. Старшего, архитектора, звали Аристарх Гордеевич Скворцов, младшего, художника и декоратора, – Иннокентий Гордеевич. Вот если за них зацепиться…

– А что, это идея, – одобрил подсказку Крымов.

А сам подумал: «Вот они, инициалы под портретом красотки: “И. Г. С.”». Этот пазл идеально вписался в общую картину.

– Попробуйте, Андрей Петрович, очень будет интересно узнать результат.

– Что ж, на связи, Андрон Серафимович. Буду держать вас в курсе дел.

Они попрощались. Крымова обуревали воспоминания. «Конечно! – решил он. – Все подземелье было увешано картинами, и, вполне возможно, большую часть из них выполнил один и тот же художник». По крайней мере, парадные портреты Губина и «красотки в собольем меху», как ему показалось, точно принадлежали кисти одного и того же мастера.

Андрей набрал номер Долгополова.

– Алло? – включившись, спросил тот. – Приветствую, Андрей Петрович. Что нарыли?

– И я вас приветствую. Братья Скворцовы…

– Ага! – живо воскликнул бодрый старик. – Аристарх Гордеевич и Василий Гордеевич? Первый – архитектор, второй – художник и декоратор?

– Они самые.

– Вы тоже на них вышли, – прозвучало как утверждение.

– Именно так. И вы, стало быть? Вышли и молчите?

– Я не молчу – я работаю. Собираю информацию. Старший брат Аристарх Гордеевич побывал тут, на Волге, спроектировал и отстроил купцу Губину его терем, а как я теперь понимаю, и подземный дворец тоже, а младший декорировал оба шедевра.

– Все верно – у меня точно такая