Разлом - Франк Тилье

Чистая фантастика. Франк вспомнил диораму Эммы. Эти монстры, цепляющиеся за скалы пещеры. На мгновение он представил себе орду чертей с раздвоенными хвостами, устремляющихся в проем, чтобы покинуть царство мертвых и проникнуть в мир живых.

Он покачал головой. Он смотрел слишком много фильмов ужасов, а отец Франсуа не был рядом, чтобы успокоить его. - Я знаю, о чем вы думаете, — продолжил тот, как будто прочитав его мысли. — Но вас не было там в тот вечер. Он не смотрел на вас своими испуганными глазами.

Кроме того, он показал нам свою спину. Я никогда не видел ничего подобного. Там были разрывы, следы ударов, странные глубокие укусы, похожие на следы от животного. А его волосы, борода и брови внезапно поседели. Стали белыми, как мел...

Однако его голос снова поднялся, разносившись вибрацией по всему монастырскому двору.

— Дэвид рассказал об этих нападениях демонов на своем сайте. Если он еще существует, там вы найдете несколько фотографий его тела. Синяки, покраснения... И это было только начало, далеко не все, что он получил в тот вечер, когда сбежал из дома и укрылся здесь.

Внезапно священник остановился и устремил взгляд на Шарко. Его лицо в полумраке выглядело почти пугающе.

— Я думал обратиться в полицию, но был уверен, что дело закончится плохо. Поэтому мы приютили его у себя, пока ситуация не успокоится.

И то, что должно было длиться всего несколько дней, продолжается до сих пор. Дэвид здесь. Он один из нас. В некотором смысле...

— В каком смысле?

— Дэвид не в себе. Страх перед демонами все еще присутствует, затаившись в глубине его души. Иногда он вырывается наружу и сводит его с ума. В такие моменты его успокаивает только классическая музыка. Вскоре после своего прибытия он попросил поставить «Болеро» Равеля. Когда ему плохо, он слушает его в наушниках на повторе. Как будто именно эта мелодия прогоняет зло.

Франк пока не видел в этом никакой связи, никакой логики. Только беспорядочные образы: кричащее лицо Натали Шарлье под лестницей, диорама с Эммой Дотти, висящей над трупами, тело Одры на асфальте возле дома некрофила... Смерть повсюду, в разных проявлениях. Он пришел в себя в ледяном монастырском дворе. Он чувствовал дыхание монаха на своем лице.

— Итак, Эмма пришла к Небрасе. Зачем?

— Она нашла информацию о нем и увидела фотографии на его сайте. Она хотела любой ценой встретиться с ним и поговорить об этих существах, которые нападали на него. Я не знаю, как она его нашла, кто-то, должно быть, знал, что он решил укрыться у нас. В любом случае, она очень хотела поговорить с Дэвидом, но...

— Но?

— Послушайте, комиссар. Дэвид ни с кем не разговаривает, даже с нами, за исключением очень редких случаев, которые можно пересчитать по пальцам. Он не позволяет себя трогать и живет в уединении в скромной комнате. Эмма проявила невероятную настойчивость. Поэтому вы видели, как она постоянно приезжала и уезжала: она не сдавалась. Она стучала в дверь аббатства, я позволял ей видеться с Дэвидом, она оставалась иногда на пять минут, иногда на полчаса. Я не знаю, доверял ли он ей. Зато в какой-то момент появились письма.

Шарко вздрогнул.

— Письма?

— Письма, которые Дэвид писал ей. Я отправлял их в Оссон. Каждый раз, когда он отправлял ей письмо, Эмма появлялась через неделю или две...

Письма. Шарко ничего не заметил, когда был в доме молодой женщины.

— Вы знаете, когда было последнее?

— Я бы сказал, в начале октября...

После ее исчезновения. Значит, это письмо могло лежать на кухонном столе вместе с другими конвертами, на которые он бросил лишь беглый взгляд. Что же могла рассказать Небраса в своих письмах, что Эмма Дотти стала так часто навещать его? Пока не будет возможности разобраться в этом вопросе, Франк достал мобильный телефон и показал фотографию первой диорамы.

— Это Дэвид, верно?

Траппистский монах поправил очки и кивнул.

— Впечатляет. Это Эмма сделала?

— Она была на грани завершения... Когда я обнаружил это в ее мастерской, я подумал, что изображенный человек мертв.

— Дэвид действительно похож на скелет. Учитывая это, его очень необычный цвет кожи и белизну волос, о которой я вам рассказывал, я не удивляюсь вашему замешательству. Кстати, мы не знаем, что могло вызвать такую седину. Он ест только пять продуктов в минимальных количествах, всегда одни и те же, в одно и то же время. Он считает шаги в своей комнате и контролирует дыхание.

Сегодня его может сломить даже дуновение. Он как никогда балансирует на тонкой грани между жизнью и смертью.

С этими словами аббат продолжил свой путь.

— Я хочу его увидеть, — сказал Шарко. — Я хочу увидеть Небраса.

Мужчина покачал головой.

— Это бесполезно. Он не скажет ни слова. Я вам гарантирую.

— Попытайтесь, пожалуйста. Покажите ему эту диораму, — настаивал Франк, протягивая ему телефон. Скажите ему, что Эмма, вероятно, мертва и что я хотел бы понять, что произошло. Что он может помочь мне найти виновного.

— Умерла, говорите?

— Мы так думаем, да, хотя у нас пока нет доказательств.

Глубокая печаль охватила священника. Он еще несколько секунд колебался, а затем взял телефон из рук Франка.

— Подождите меня здесь.

Франк остался один в крыле, где стояла статуя Богоматери. Он подошел ближе, и по его спине пробежал холодок. Статуя казалась устремленной на него укоризненным взглядом, склоненная голова как будто упрекала его за то, что он ни во что не верит. После этой встречи у него было еще больше вопросов, чем до нее. В какую ловушку попала Эмма Дотти? От кого на самом деле бежал Небраса? Все эти вопросы были прерваны возвращением аббатства. Он вернул ему мобильный телефон с закрытым лицом.

— Мне очень жаль... Я сделал, как вы сказали. Это не сработало.

— Он даже не отреагировал?

— Нет, ничего. Думаю, мне пора вас проводить.

Оба мужчины оценили друг друга с суровостью регбистов перед схваткой. Тон аббата не оставлял места для сомнений: никаких переговоров. Шарко был в ловушке. У него не было никаких рычагов давления. Настаивать — значит рисковать вызвать подозрения. А один звонок в 36-й, и на него набросятся. Не имея надежды, он все же оставил свой номер телефона на странице, вырванной из записной книжки.

— Если Небраса передумает,