Заговор братства - Арно Штробель

что делает ее муж. Все это и многое другое фрау Кайпен охотно высказала бы своему супругу, но она подозревала, что этим ничего не добьется. Фридрих еще больше разъярится, и только Бог знает, на что он способен в таком состоянии. Нет, она не будет спорить. Она примет все, как есть. Это случалось уже много раз.

Позднее, оставшись одна, она вспомнит этот разговор и то, как муж унизил ее. Она даст волю своим чувствам и этим очистит душу. Точно так же, как у кузнеца или другого рабочего появляются на руках мозоли, вокруг ее души образуется защитная оболочка. Чем она толще, тем менее болезненно следующее унижение. Когда-либо панцирь станет таким, что Фридрих не сможет ее больше обидеть. Она надеялась на это.

А сейчас Эвелина молча пошла в свою комнату.

25 сентября 1961 года, Ватикан

В своем кабинете на третьем этаже большого здания рядом с собором Святого Петра его высокопреосвященство кардинал Беннино Кампизи, пробежав глазами какое-то письмо, выпустил его из рук. Кардинал тяжело вздохнул.

Похоже на то, что некоторые епископы полагают, что сюда они могут направлять свои самые мелкие жалобы. Он недовольно посмотрел поверх очков на своего младшего секретаря Леонардо Корсетти.

— Обязанностью святого учреждения является защита чистоты веры и обычаев, а также охрана мира от идей коммунизма, но отнюдь не обязанность наказывать совершившего проступок священника после того, как он, немного выпив, несет вздор, о котором забудет уже на следующий день. Да плюс ко всему он еще даже не рукоположен в сан! Этот молодой человек коммунист? Нет! Он высказывал крамольные лозунги? Нет! Итак, передайте епископу Дитлеру, чтобы он не выпускал паршивца из поля зрения, но в будущем не посвящал меня во все подробности дел, происходящих в Майнце. У церкви есть более сложные проблемы, чем послушник, который хотел немного порисоваться перед своими друзьями, наверное, такими же шалопаями, как он сам. Что у нас дальше?

Некоторое время спустя отец Леонардо сидел за своим письменным столом, направив невидящий взгляд на большое двустворчатое окно. У него возникло какое-то странное чувство. Интуитивное, ни на чем не основанное предчувствие надвигающейся беды. Без сомнения, в лице коммунизма католическая церковь имеет дело с очень опасным противником. Исходивший из Советского Союза, который после второй мировой войны стал сверхдержавой, марксизм и сопровождавший его атеизм распространялись, как пожар.

Кардинал превратил святое учреждение в нечто похожее на антикоммунистическую полицию. Кампизи, которого еще совсем недавно называли инквизитором, рассматривал себя как руководителя службы безопасности Всевышнего и был помешан на мысли истребления идей коммунизма. Не уменьшилось ли из-за этого его внимание к другим, не менее грозным опасностям?

Корсетти решил сам поговорить с епископом Дитлером.

25 сентября 1961 года, Майнц

Кристиану пришлось обойти горы щебенки и старых деревянных балок, пробираясь по разным помещениям наполовину разрушенного склада, пока он наконец не добрался до маленькой комнатки, свободной от мусора. Здесь на деревянном ящике сидел Альфред. Он спокойно курил.

Альфред — человек, бывший по поручению братства с ним в контакте, когда Кристиан рассказал ему о вечере, проведенном с Гансом и Иоахимом, и о разговоре с епископом Дитлером, состоявшемся на следующее утро, по телефону отвечал очень собранно и по-деловому. Он сказал, что Кристиан должен подождать. Братство обо всем позаботится.

Конечно, Кристиан извинился перед епископом Дитлером за свои высказывания, объяснив ему, что был не в своем уме, но больше ничего подобного не произойдет. Никогда! Нет, то, что он говорил, ни в коем случае не соответствует его убеждениям… Да, он сознает, что согрешил, и, что, как будущий священник…

Братство обо всем позаботится!

Это могло значить все что угодно. Это могло означать, например, следующее: братство заткнет ему рот и позаботится о том, чтобы в будущем у него не было возможности так глупо болтать.

Чувства вины ни перед кем у Кристиана не было, а вот страх буквально сковал его. Отправляясь на оговоренную встречу в старом складе, он чувствовал — вот-вот наступит развязка. Когда молодой человек закрывал дверь своей квартиры, он понял, что больше не вернется сюда.

Кристиан Гампе сел на ящик напротив Альфреда. Он попытался прочитать по его лицу, какой приговор вынесло братство, но ничего не смог распознать. Альфред, как всегда, был деловит и не проявлял эмоций. Он сказал:

— У меня есть указание от Мага.

Кристиан вздрогнул. Если его делом занялся сам Маг, значит, братство симонитов посчитало это дело серьезным. То, что в четырнадцать лет в Южной Африке они с Фридрихом жили в одной комнате, не было в этом случае его преимуществом. Он припомнил, как презрительно тот всегда обращался с ним. Однажды вечером, когда Кристиан просто сидел и смотрел на фотографию, на которой были запечатлены он сам, родители и младшая сестра Кристина, Фридрих сказал, что, если он не прекратит пускать сопли из-за семьи, то никогда не достигнет высокой цели. Тогда он не понял, что тот имеет в виду, и больше не думал об этом. А теперь вот припомнил и слова, и взгляд, и перед ним словно возник щит с надписью «Тебе придется выйти из игры!»

— Он не считает положение критическим. Все остается так, как прежде. Если епископ или кто-либо еще в будущем вспомнит о том вечере и глупой дискуссии, вы будете утверждать, что стали жертвой алкоголя, и то, что вы говорили, ни в коем случае не соответствует вашим убеждениям. Вы заверите, что просто хотели удивить своей якобы осведомленностью приятелей. Это вам, без сомнения, удалось сделать. А на самом деле никакого братства не существует, это все выдумки.

Волна облегчения с головой накрыла Кристиана.

Он недоверчиво посмотрел на Альфреда. Фридрих фон Кайпен не считает положение критическим? Это значит, что его не накажут! Он сам должен позаботиться о том, чтобы ему поверили и посчитали, что он был пьян и просто не соображал, что говорит. Плохая аттестация для будущего священника, но он, в конце концов, сам во всем виноват. По сравнению с тем, чего он боялся, это сущие пустяки.

Охваченный эйфорией, улыбаясь, он схватил Альфреда за руку и взволнованно сказал:

— Пожалуйста, передайте господину фон Кайпену мою самую глубокую благодарность за его помощь и понимание. Скажите ему, что я никогда больше не совершу ни одной ошибки. Он может на меня положиться.

Альфред высвободил руку и в ответ дружески положил ему на плечо свою ладонь. Необычный жест для такого крайне сдержанного человека. Он даже улыбнулся в ответ.

— Я передам.

Внезапно Альфред сделал еще