Живая мертвая девочка - Элизабет Скотт

Я видела его по местному телеканалу, где показывают собрания городского совета и рассказывают про новинки в школьном меню. Иногда я смотрю его, чтобы узнать, что едят маленькие девочки.

Если бы вы тоже увидели Сидар-Хиллз, вам бы он понравился. Хороший город: нормальные школы, низкий уровень преступности, туристы приезжают поглазеть на летний коттедж человека, который помогал составлять какой-то там важный договор и на компанию, которая производит дорогие крошечные телефоны — такие, как у героев сериалов. Здесь строится так много новых домов, что вокруг полно кварталов-призраков: каркасы зданий стоят пустые, ждут, когда их достроят, ждут, когда в них заселятся люди.

— Теперь мы готовы, — говорит он и поднимает меня, пристёгивает ремень безопасности. Рэй всегда напоминает про ремень в грузовике. Говорит, что нельзя быть слишком осторожным — вокруг полно других водителей. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Странно, как медленно теперь тянется время. Каждая минута ползёт улиткой. Я думала, что конец настанет быстро — но думала об этом каждый день на протяжении последних пяти лет. Думала с того самого момента, когда он по-свойски притянул меня к себе, словно родитель — ребёнка, а потом шепотом рассказал, что будет, если я кому-нибудь признаюсь, если попробую убежать, если вымолвлю хоть словечко.

Он сказал, что я пожалею. Что я умру. Что все умрут. А Рэй всегда держит обещания.

— Ты можешь…? — начинаю я. Голова кружится, плечо теперь пульсирует глухой, тяжёлой болью. Всё становится тяжёлым, рубашка давит на тело. Вокруг — пустые дома-призраки.

— Что?

— Просто сделай это сейчас, — говорю я. — Просто убей меня. Отнеси меня в один из домов, возьми нож, спички и…

Он наклоняется и целует меня в щёку.

— Делай то, что тебе говорят, — произносит он и бьёт меня тыльной стороной ладони с такой силой, что я чувствую, как что-то хрустит, ломается. Несколько зубов начинают шататься и смещаются во рту.

— Держи своё слово, — говорит он. — Делай то, что я велю. Помни, чья ты девочка.

— Твоя, — отвечаю я. — Твоя. — И проглатываю кровь во рту. Она тёплая и солёная.

— Моя, — говорит он и начинает насвистывать, снова заводя мотор.

57

17:50.

Рэй объясняет, что я должна сделать. Я войду в парк. Найду Джейка. Сделаю для него всё, что он захочет, и вдобавок предложу особенную фиолетовую таблетку, которую Рэй протягивает мне. Я должна проследить, чтобы Джейк её проглотил. Я должна дождаться момента, когда его сознание поплывет, когда он начнет грезить с широко открытыми глазами.

Потом я пройду мимо Аннабель. Если с ней будут другие дети («А они будут, — говорит Рэй. — В такой вечер кто не захочет поиграть на улице?»), я сделаю вид, что завязываю шнурок, чтобы Рэй знал: ему нужно подойти через несколько минут и сказать всем, что парк закрывается раньше обычного. Извините, городские правила, нужно покрасить вот ту статую в дальнем конце дорожки, так что идите, ищите своих родителей. Идите домой.

Аннабель побежит к Джейку и там столкнется со мной.

А потом за нами придёт Рэй.

— Прямо там, у машины мальчишки, — говорит он и ухмыляется, смеётся: — Я знаю, о чём ты подумала, — поёт он дразнящим детским голоском, как те дети, что я видела — они толкали младших, втаптывали их в грязь.

— Ты уйдёшь, только когда я скажу, — продолжает он. — Ты уйдёшь со мной. Ты не будешь оставаться наедине с этим мальчишкой. Или с его машиной.

Он снова смеётся.

— Думаю, это будет полезно для Аннабель. Увидит, что произойдет с её братом. Отличное будет начало — мигом поймёт, что бывает, когда не слушаешься. Жаль, что я не устроил такое представление для тебя. Но перед нашей поездкой на Дейзи-Лэйн… нет, я не забыл… она научится всему, чему следует. Научится быть хорошей девочкой.

— Я убегу, — говорю я медленно, вяло. Слова лежат во рту тяжёлыми гирями.

Рэй смотрит на меня так, будто видит впервые в жизни, будто я кто-то — или что-то — новое.

Потом он смеётся и похлопывает меня по щеке — не бьёт, а именно похлопывает, ласково, мягко проводит горячей ладонью по моему лицу.

— Нет, — говорит он. — Не убежишь.

И он прав. Я не убегу. Не потому, что не хочу, а потому что не смогу. Потому что моя рубашка теперь такая неподъемная, давит на кожу, а я чувствую себя странно — мне жарко, я будто плыву и мне невыносимо хочется спать. Тьма наваливается на меня, как Рэй по ночам — нависает сверху.

Необратимая.

Вот что такое ночь. Вот что такое Рэй. А я — ничего не могу этому противопоставить. Никак не в силах одолеть его. И никогда не могла.

Маленькая Алиса пуста внутри, её легко разбить на миллион осколков.

58

Меня разбивали и склеивали заново так часто, что уже ничего не работает как надо.

Всё перемешалось. В плече теперь тяжело стучит то, что когда-то было сердцем.

Чувствуешь? Тук-тук-толчок, один удар. Тук-тук-толчок, два удара.

Сейчас, говорит Рэй. Сейчас.

59

— Ступай сейчас, — повторяет он и перегибается через меня, отстёгивая ремень безопасности и открывая дверь. 18:02.

Он выталкивает меня наружу.

Я не падаю. Я упала с такой высоты и так давно, что подо мной лишь пустота. Я просто продолжаю падать, падать и падать.

Сердце в плече стучит, а я иду — и в то же время падаю.

В парк, туда, где стоят машины, подальше от фонарей, блестящих горок и качелей.

К машине Джейка. Пустая. Заглядываю в окно, дёргаю дверь. Она открывается. Запах мальчишки, грусти и пригоршней таблеток. Я заглядываю внутрь, голова кружится, кружится так сильно, что это уже за гранью головокружения, мир накреняется, вращается, тает, оборачивается непроглядной темнотой. Потом я отстраняюсь. С моей футболки кровь капает на его сиденье — плюх, плюх, плюх. Кровь похожа на слёзы, потому что и то и другое в конечном итоге ничего не меняют — только делают Рэя то счастливым, то грустным. С ним никогда не угадаешь, какое у него будет настроение. Я раньше думала, что могу разобраться, стать такой, какой он хочет, но у меня ничего не получилось. Я никогда не была правильной.

Кровь и слёзы похожи — они когда-нибудь заканчиваются. Ничто не может длиться вечно. А ты продолжаешь жить. Я продолжала. Я продолжаю. Встаёшь, день проходит, Рэй возвращается домой, ночь, постель, сон, чтобы проснуться и начать всё заново, снова и