Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова

Подруги не виделись несколько месяцев, всё времени не было, а вчера Саша позвонила и попросила о встрече. Сказала, нужно увидеться. Срочно.

Теперь они сидели в маленьком кафе, и Саша кусала губы, видимо, не зная, с чего начать. Лиза пристроила сумочку, сняла пальто, уселась. На столике перед ними стояли пирожные и круассаны, которые заказала Саша, пришедшая раньше подруги.

— Ты заболела, что ли? Что с тобой творится? — Лиза понимала, что невежливо так говорить, но не могла скрыть потрясение.

Саша обхватила ладонями чашку с горячим какао, словно пытаясь согреться. Посмотрела в окошко, потом снова перевела взгляд на подругу.

— Я знаю, как выгляжу. Страшилище самое натуральное. Может, это порча? — Она жалко улыбнулась. — Ты веришь в такие вещи?

— Какие — такие?

— Колдовство, ведьмы, черная магия.

— Саш, ты чего несешь? — громко, грубовато спросила Лиза.

Официантка, которая подошла спросить, все ли в порядке, вздрогнула, покосилась на нее и отошла.

Лиза и правда была в шоке. С Сашей они дружили с восьмого класса, в детстве и юности жили в соседних домах. Саша так и жила там же, только теперь, после смерти матери, одна, а Лиза вышла замуж и переехала к мужу, в другой конец города.

Саше и Лизе через три года исполнится тридцать. Лиза сейчас сидела дома, уволилась из компании по производству соков: муж отлично зарабатывал. Саша о замужестве не думала, с головой ушла в работу.

Была она экономистом, работала в банке и всегда, с юных лет, отличалась прагматизмом. Слышать от нее про черную магию, порчу и прочие глупости было настолько странно, что Лиза подумала, уж не ослышалась ли она.

Саша поморщилась от окрика подруги.

— Извини. — Лиза покачала головой. — Я не понимаю…

— Конечно, не понимаешь, — горько сказала Саша. — Никто не понимает, пока сам не столкнется.

— С чем? Расскажи, я больше не буду орать. Но ты реально плохо выглядишь. Надо, наверное, врачу показаться.

— Я сдавала анализы. Полное обследование прошла. У меня идеальное давление и ничего не болит. Я здорова! — Она усмехнулась. — Я просто скоро чокнусь или помру.

Лиза молчала, чтобы снова не ляпнуть что-нибудь, и откусила кусок круассана. Саша сделала глоток какао, но, судя по выражению ее лица, напиток не понравился: она скривилась и поставила чашку на блюдце.

— Да-да, не смотри на меня, угощайся. У меня аппетита нет, а ты бери пирожные, — сказала Саша, — круассаны, кстати, с шоколадным кремом. Ты же любишь.

— Люблю, спасибо. Так что произошло?

— Я затеяла это чертово расхламление, — негромко проговорила Саша. — В соцсетях всякие коучи и мотиваторы только и трубят об этом. «Освободи пространство для новой энергии», «Ненужные вещи тянут из нас силы», «Избавься от старого хлама — впусти в себя новое, измени жизнь к лучшему».

Лиза понимающе кивнула. Она сама подумывала о чем-то подобном.

— Короче, я и повелась. Решила выбросить, раздать и продать все, что годами пылилось в шкафах. Многое просто на помойку отнесла — несколько мешков старья набралось. Некоторые шмотки, игрушки — чего только не хранилось на антресолях! — в благотворительный магазин отнесла. А часть вещей на продажу выставила. Мамины старые сервизы, лампу — ту, помнишь, с синим абажуром; лыжи — все равно не буду на них ходить, лучше абонемент в зал куплю. И кое-что из одежды — полушубок, куртку кожаную, несколько платьев, обувь. Что-то давно мало стало, не налезает, а что-то купила и не носила.

Лиза слушала, думая, что у Саши даже голос изменился: невыразительный стал, глухой, безжизненный.

— Написала объявления, но особо не надеялась, что купят. Однако покупателей на удивление много оказалось, — продолжала Саша. — И сервиз купили, и лампу. А потом пришла она. Та женщина. Знаешь, безликая, серая, как моль. Бывают такие люди, смотришь на них — вроде и видишь, а через минуту вспомнить не можешь, как они выглядят. Сумочка из дешевого кожзама, пальтишко стандартного покроя, шапка волосы скрывает, лицо — как стертая монета, зубы только запомнила — мелкие, мышиные. Она сказала, что ищет платье для дочери, и ей понравилось то, которое я продаю.

Саша запнулась, снова схватилась за чашку, как за спасательный круг.

— Покупательница имела в виду сиреневое платье, я его на выпускной в универе покупала. Помнишь? Шелк, открытые плечи, мама на него ползарплаты угробила. Тогда казалось — шикарное, а теперь смотришь — китч, безвкусица. Один раз покрасовалась в нем — и всё, висит на вешалке. А той женщине зачем-то понадобилось. Схватила его так, будто это не старая тряпка, которая давно из моды вышла, а прямо вещица от-кутюр. И туфли белые забрала. Они жутко неудобные, хотя и дорогущие были, но в них только сидеть и можно. К платью подходят, но я честно предупредила: ходить в них трудно. А тетка эта поглядела на меня и улыбнулась. Это, говорит, неважно, никакого значения не имеет. Я немножко удивилась, думаю, вот так забота о дочери, но не мое же дело, верно?

Лиза неуверенно кивнула. Саша этого даже не заметила, она словно бы и обращалась-то не к подруге, а к себе самой.

— Женщина деньги отдала и спрашивает, мол, а не продаю ли я заодно и украшения какие-нибудь, может, есть подходящие? А я так-то бусы продавала, пару браслетов, сережки. Показала ей. Она взяла серебряный браслет и серьги, комплект с аметистами. Камушки фиолетовые, говорит, хорошо к платью. Заплатила, сколько я просила, торговаться не стала, отдала деньги и ушла. Я, дура, еще порадовалась, что за один раз сразу столько всего продать умудрилась.

Саша замолчала и пару минут сидела, задумавшись.

Лиза ела пирожное — вкусно было, да и кофе отличный. Саша к еде не притронулась.

— Началось все дня через три, не сразу. Я поначалу и не связала это с той теткой. Думала, усталость накопилась, стресс. Вечно же во всём эти вещи виним, да?

И часто мы правы, в этом дело, подумалось Лизе.

— Чувствовала себя разбитой. Утром проснусь — уже устала, с кровати себя стащу с трудом, умоюсь, на работу идти сил нет. Аппетит пропал. На что ни посмотрю — от всего воротит. У еды будто вкус другой стал. Яичница кажется приторной, суп горчит, от сладостей тухляком тянет. И голова вечно тяжелая, мутная, соображаю плохо. Пошла к терапевту, анализы сдала, обследовалась. Все в порядке, доктор говорит, и тоже про стресс вещает. Только я уже догадалась: не в нем дело. Мне сон стал сниться. Боюсь спать ложиться.

— Что за сон?

— Всегда одно и то же. Темное, тесное пространство. Я лежу