Они придут - Альбина Равилевна Нурисламова

Я недавно вернулся с работы, устал, мечтал поужинать и остаток вечера тупо пялиться в ноутбук. Фильм, шоу, котики, бокс — неважно, лишь бы не думать, отключить голову, как говорится.

Но не вышло. Едва успел ботинки снять да куртку на вешалку пристроить, как Марат нарисовался.

Мы с ним друзья. Раньше были близкими: учились в одном институте, одногруппниками были, да и после окончания учебы несколько лет постоянно встречались, перезванивались, проект один замутили и реализовали.

А потом жизнь развела — бывает такое. Марат женился, дочь у него родилась, а я холостяк. Сложно стало пересекаться по пятницам, на выходные куда-то выбираться, пиво после работы пить. Его жена Вика была против общения мужа с холостыми друзьями, все время боялась, что с пути истинного ее Марочку собьют, вместо рыбалки в сауну с девицами заманят. Меня она особенно люто невзлюбила почему-то.

А мне, если честно, непонятно было, что он в этой Вике нашел: ограниченная, недалекая бабенка, чьи интересы не простирались дальше кухни, шмоток и женских журналов. Внешне — тоже простенькая, лицо круглое, как у матрешки, нос большой, вздернутый; глаза, правда, выразительные, синие, я даже, грешным делом, подумал: линзы, но нет, свой цвет. И волосы пышные, густые, блестящие.

Получается, за глаза и волосы Марат ее выбрал? Впрочем, глупости все это, любовь не спрашивает. Полюбил, стало быть.

Ну в сухом остатке мне не нравилась жена Марата, ей не нравился я — поэтому мы с ним толком не общались. Перебрасывались сообщениями; уже и не вспомнишь, когда в последний раз встречались, и я был сильно удивлен, увидев его на пороге квартиры.

— Можно? — спросил Марат.

— Само собой.

Он вошел. С ним что-то происходило, но я пока не понимал, в чем дело. Явно проблемы — со здоровьем, в семье или финансами, но в лоб спрашивать неудобно было, и я ждал, что он сам скажет.

Однако Марат молчал. Прошел в комнату, сел на диван. Скукожился как-то, будто стремился занимать как можно меньше места, ноги поджал. Надо сказать, Марата душой компании никогда нельзя было назвать, он человек сдержанный, рассудительный, спокойный. От такого ждешь, что поможет, подскажет, посоветует. Именно поэтому то, что сейчас он буквально излучал страх, неуверенность и скованность, меня, признаюсь, напугало.

— Мара, что с тобой? — спросил я. — Случилось что-то?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом сцепил руки в замок, опустил голову и тихо проговорил:

— Я хочу тебе рассказать. Тебе — больше никому. Мы с тобой не виделись в последние несколько лет, так что ты не можешь быть замешан. У тебя будет непредвзятое мнение. Потому что, мне кажется, все, с кем она в последнее время контактирует, могут заразиться или вроде того. Они… Ох ты, Господи!

Он произнес последнюю фразу громко, отчаянно.

Мне стало не по себе. Что он несет? Теория заговора. «Заражаются»? Он ведь это сказал?

— Мара, давай по порядку.

— Только дай слово, что не будешь меня к докторам отправлять. То, что я расскажу, полный дурдом, но уверяю тебя, я не болен. И к врачу сходил, на всякий случай. У меня и справка имеется.

Марат усмехнулся. Фраза про справку из какого-то старого фильма, не помню, из какого.

— Никаких врачей, уговорил, — хмыкнул я, надеясь разрядить обстановку, но Марат, по-моему, и не услышал моих слов.

— Сейчас февраль, а это в октябре началось. У Вики мать заболела, потом умерла. Она уехала к ней в деревню — сначала ухаживать, затем хоронить. Вернулась в середине ноября. И это была не она. Не моя жена.

Здрасте, приехали, подумал я, но промолчал, чтобы не перебивать.

— Ты видел когда-нибудь ролики про скинуокеров?

— Про кого?

Кажется, «скин» в переводе с английского означает «кожа».

— Не видел, значит. Жуткие такие ролики про то, что люди или животные внезапно начинают вести себя необычно, нетипично. Допустим, хозяин просыпается ночью и видит, что его пес сидит возле него и смотрит в упор. Или домашний кот принимается ходить на двух лапах. Суть в том, что внутри уже обитает нечто, монстр, который нацепил кожу твоего пса, кота или даже близкого человека и разгуливает в ней. Я погуглил, скинуокер — это существо из индейской мифологии, скинуокером может быть колдун, ведьма, а еще им может стать и обычный человек, если совершит страшное преступление. В общем, это настолько ужасающее создание, что о нем даже вслух говорить опасно.

— Но ты сам сказал — это миф. Тем более фольклор — индейский. От нас до североамериканских широт и их обитателей далековато, — сказал я.

Думал, Марат хотя бы улыбнется, но ошибся.

— Неважно, как они называются, откуда эти твари родом, но главное, что моя жена — больше не человек.

Сильное заявление, подумалось мне.

— Я встретил Вику рано утром на вокзале, она на поезде приехала. Полсуток протряслась, я думал, вымотается, в поезде особо не отоспишься, сон у нее чуткий. Смотрю — идет ко мне, и походка странная. Знаешь, будто одной ногой за другую запинается. Шаркающая походка, неуверенная. Говорю, как ты? Устала? Она посмотрела на меня пристально и улыбнулась. И молчит. А так-то Вика тараторка. Я чемодан взял, сумку, пошли мы. Прошли несколько метров — и она отвечает: «Устала». Как будто все это время думала над ответом, сообразила, наконец, что сказать. Но я значения тогда не придал. Сели в машину, поехали. Она стала головой вертеть. Увидит дом, например, большой, или другое необычное здание — смотрит на него и следит взглядом, пока мы его проезжаем, и прямо шею выкручивает, провожает. Потом голову на место повернет — на новый объект смотреть, и так далее, только и сидит, головой крутит. Молча все это, сосредоточенно. Я не знал, как это понять, говорю, смотри шею себе не сверни, соскучилась по городу, что ли? Она в ответ рот открыла и смеяться начала. Хохочет, заливается, громко так. Потом перестала резко и говорит: «Моя шея в порядке». И все, ни слова больше, пока не доехали.

Дома Вика некоторое время слонялась по комнатам этой своей новой заплетающейся походкой. Я стоял в прихожей, а она, как челнок, заходила то в ванную, то на кухню, то в комнату дочки, то в гостиную. Просто зайдет — выйдет, зайдет — выйдет. Я спросил, не хочет ли она переодеться, помыться, поесть, отдохнуть с дороги.

Услышав вопрос, Вика застыла и стояла минуты две, как будто не могла сообразить, что от нее требуется. Потом стала раздеваться. Прямо там, где стояла. Причем пуговицы не расстегивала, а срывала,