Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

– Оставайся, – говорит Элли. – Кровать в свободной комнате застелена.

– Ты уверена? – Мысль о том, чтобы еще раз проснуться в этом доме, согревает Кэла. Это иллюзия. Он понимает. Но ему хочется уцепиться за нее, хотя бы на миг.

– Только в этот раз. – Элли кивает.

Глава шестнадцатая

Брайони, 2007 год, Уэстер-Росс,

Северо-Шотландское нагорье

День ее первого урока стрельбы начинается безоблачно. Брайони спешит отправить ребят в школу как можно раньше. Раздражение уже шевелится в груди. Она так и не рассказала ничего Энгесу, а накануне, перед его отъездом, ей вообще показалось, что поздно что-либо говорить. Возможно, это и несправедливо по отношению к мужу, но ей хочется иметь свою тайну.

Они решили поупражняться на поляне, на тарелочках для стрельбы. Брайони ждет на углу дороги за деревней, когда Дункан заедет за ней. Она кутается от пронзительного ветра, дующего с берега, в свое пальтецо. На горизонте виднеется нефтебуровая вышка, давно выведенная из эксплуатации, а из гавани выходит небольшое судно, везущее туристов поглазеть на тюленей. Пройдет немного времени, и зима положит конец подобным экскурсиям. Да и сейчас число гостей в их деревне заметно поубавилось. На дальней стороне залива среди деревьев проглядывает замок, в котором теперь размещается элитная средняя школа. Но Брайони поворачивается спиной к красивому виду, создавая крошечный островок тепла между собой и высоким берегом.

Наконец заляпанный грязью «лендровер» тормозит рядом с ней. Ощущая вину, Брайони сначала обводит взглядом окрестность, а затем садится в машину. На этот раз на заднем сиденье едет пара черных спаниелей, извивающихся как угри. Брайони гладит их по шелковистым головам.

– Две собаки.

– Они принесут назад все, что тебе удастся подстрелить.

– Я думала, что мы будем стрелять по тарелкам.

Дункан пожимает плечами и разворачивает внедорожник:

– Посмотрим.

Брайони ерзает на сиденье. Ей неловко в его автомобиле. Уж больно все как-то странно, интимно. Внезапно Брайони осознает, что и сказать-то ей нечего. Она сосредотачивает взгляд на мелькающих за окошком полях. Молчание затягивается до того момента, как Дункан резко сворачивает на ямчатую грунтовую дорогу.

– Я никогда здесь не была.

– Это кратчайший путь, – говорит Дункан, – закрытый для посторонних.

– Какой он – помещик?

Дункан фыркает:

– А почему ты спрашиваешь?

– Из чистого любопытства.

Дункан молчит так долго, что Брайони решает: он не собирается отвечать. Откинувшись назад и ощутив у уха горячее собачье дыхание, она вдруг ловит себя на мысли, что страшно устала от того, что всё в жизни требует от нее усилий, а просто так ей ничего не дается.

– Он ни с чем не справляется, – говорит Дункан и выруливает на ухабистую дорогу, убегающую в лес. – Поместье ему явно не по зубам. Он пытается содержать его на деньги, вырученные от туров для охотников и других любителей пострелять. Хочет как лучше.

Ответ наводит Брайони на мысль о том, что Дункану приходится многое терпеть от своего босса, но тем не менее он его любит.

– А семья у него есть?

Дункан переводит взгляд с дороги на нее:

– С чего это такой интерес?

Брайони пожимает плечами:

– Да просто хочу поддержать разговор.

– То, что ты обычно этого не делаешь, мне как раз и нравится в тебе, – отрезает Дункан.

Брайони не знает, как надо воспринять его слова. Повернув голову, она снова смотрит в окно, чтобы Дункан не увидел улыбку, озарившую ее лицо.

Минут через десять они выезжают на укромную поляну. Заглушив мотор, Дункан открывает свою дверцу, выпрыгивает из машины и выпускает на волю собак. Спаниели носятся по траве, тычась носами в землю и без остановки виляя хвостами, пока их хозяин достает из багажника ружья. Одно из них он вручает Брайони. Она берет ружье робко: ее настораживает холод ствола и ответственность, возложенная на нее.

– Оно не заряжено, – говорит Дункан, глянув на нее.

Она чувствует себя ребенком, следуя за ним. Что она здесь делает? Мать-домохозяйка отправила в школу детей, а сама бродит посреди леса со странным, неразговорчивым мужчиной в вощеной куртке? Но потом она представляет себя в полном одиночестве в кофейне или за домашней работой в пустом доме и радуется тому, что выбралась сюда.

Дункан показывает ей, как заряжать ружье, из какой позиции и как стрелять. Звук выстрела такой громкий, что Брайони подскакивает, а птицы, сидящие на деревьях вокруг поляны, пугаются и взмывают в небо. Дункан, резко развернувшись, стреляет. Одна из птах недалеко от них с глухим стуком падает на землю. Дункан жестом приказывает спаниелю:

– Кора, вперед!

Брайони наблюдает за тем, как собака несется в указанном направлении. Второй спаниель поскуливает у их ног, вперив взгляд в те кусты, где уже скрылась Кора. Через несколько секунд собака возвращается с голубем в зубах. Перья птицы окроплены красным, остекленевшие глаза уже никогда ничего не увидят.

Теперь черед Брайони. Руки не слушаются, лицо вспыхивает в смущении от неловкости.

– Не спеши, – бормочет Дункан. – У тебя уйма времени.

Спаниели замирают рядом – в хладнокровной готовности. Воркование пернатых снова разносится по поляне, словно они не способны долго молчать. Пристроившись за спиной Брайони, Дункан показывает, как держать ружье, как целиться – пока в никуда. Поначалу она только осознает, насколько близко к ней он стоит и как прекрасно владеет телом. Она ощущает его силу, свежий аромат хвои. Но потом Брайони сосредотачивает все внимание на спусковом курке под своими пальцами, и внешний мир перестает существовать.

Вместо замешательства и сомнений Брайони ощущает предельную концентрацию. Ее глаза ищут цель, в ушах звучит лишь собственное громкое дыхание. Она скорее чувствует, чем видит, намек на движение рядом. Тело покалывает от напряженного ожидания, а нос улавливает запахи поляны: аромат земли и травы, примятой колесами «лендровера», характерный запах мокрой собачьей шерсти. Все кристально чисто.

Спустив курок, Брайони поражается жесткой отдаче ружья – это опьяняет ее. Потрясенная и завороженная происходящим, она смотрит на Дункана. Его губы расплываются в улыбке:

– Ну, может быть, с этой попытки ты не промахнешься.

Дункан перезаряжает ружье, подает ей сигнал. Брайони прищуривается, наводит мушку на цель. Дункан корректирует ее позицию, поправляет ружье. Но особо не вмешивается. По большей части просто стоит за спиной, позволяя Брайони дойти до всего самой.

Она промахивается снова и снова, но Дункан терпеливо ждет, игнорируя ее недовольство собой. Его спокойствие передается Брайони. Она перестает чертыхаться и абстрагируется от внешнего мира. Теперь лишь ее дыхание обжигает ствол ружья, а в голове звучит только стук ее сердца. Перед очередной попыткой она изящно и решительно вскидывает ружье. И когда пуля попадает