Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

– Трудно жить здесь после того, что случилось?

Кэтрин встречается с ним взглядом – только на миг.

– Я собиралась сказать «нет». Потому что именно так я отвечаю другим людям. Но если начистоту, то да. Поначалу приходилось очень трудно. Мы только в последние несколько лет стали снова пользоваться передней дверью.

– А почему вы не переехали?

– К тому времени, как мы с Энгесом поженились, мальчики уже вернулись сюда. После смерти Брайони они полгода провели у деда с бабкой. Но те вскоре умерли. Так много перемен произошло за короткий период, столько горя пережили ребята.

– Понимаю.

– Нам показалось неправильным вновь срывать их с места, – бормочет почти себе под нос Кэтрин, блуждая взглядом по сторонам. – Хотя, возможно, это было ошибкой. У каждого в деревне есть свое мнение насчет произошедшего. Это чувствуется даже сейчас, когда Энгес заходит в паб. Они смотрят на нас иначе.

Кэл потягивает чай, позволяя теплу окутать себя. За окном прибивает пыль ливень, но вдали виднеется чистое небо, разредившееся после дождя.

– Вы так и не завели своих детей? – Кэтрин моргает, и Кэл ощущает себя вуайеристом. – Простите, еще один бестактный вопрос.

– Вы не первый, кто его задает. – Кэтрин вздыхает, и Кэл снова замечает мимолетную вспышку печали в ее глазах, хотя женщина тут же подавляет ее. – Нет. Энгес хотел. Но мальчики… Это было бы неправильно по отношению к ним. И мы… не стали.

Кэл не знает, что сказать.

– Это очень самоотверженное решение.

Кэтрин отвечает ему со слабой улыбкой:

– Если мальчики обзаведутся семьями, я однажды стану молодой классной бабушкой. Уж этого я не упущу. – Ее взгляд становится серьезным. – Я люблю Робби и Шона как своих детей.

– Я это вижу.

– Энгес сомневается, что вам удастся узнать что-то новое, – говорит Кэтрин.

– А вы как думаете?

– Я не знаю.

На несколько секунд Кэтрин прикрывает глаза и кажется даже моложе.

– Я хочу лишь одного: чтобы мальчики обрели покой. Чтобы мы все его обрели.

– То, что случилось с их матерью, поистине ужасно.

Кэтрин со вздохом поворачивается к окну. Кэл теперь видит лишь ее профиль, на который падает тень.

– Иногда я представляю их играющими в саду, как они потом возвращаются домой, а там… – По щеке Кэтрин стекает слеза. Она резко смахивает ее. – Извините. Просто мне так больно при этой мысли. Я стараюсь не говорить об этом. Как и все в доме.

Кэл думает о боли, изливающейся из Робби, о темных брешах в своей собственной жизни, о невозможности забыть такую потерю. Создать видимость благополучия и двигаться с этим по жизни дальше не получается. Вот почему ребята такие взрывные. И он должен, обязан пролить свет на прошлое. Но это все равно что сдвинуть с места камень. Никогда не знаешь, что или кого ты обнаружишь под ним.

И все же Кэл надеется, что ребята готовы к любому исходу. Хотелось бы, чтобы не стало еще хуже.

Глава девятнадцатая

Брайони, 2007 год, Уэстер-Росс,

Северо-Шотландское нагорье

Брайони привыкла закупаться в супермаркете в двадцати милях от дома. Она не хотела заглядывать в деревенский магазин. Потому что, оказываясь там, она чувствовала, будто ее оценивают или осуждают. Но сегодня Брайони преодолевает себя, заходит в главный магазин в деревне и сканирует взглядом проходы, нервно сжимая корзинку. Она воображает, что все пялятся на нее, но, оглядевшись по сторонам, Брайони слегка успокаивается: все люди заняты своими покупками.

За исключением пожилого мужчины, которому, как думает Брайони, принадлежит одна из рыболовных лодок у причала. Билл – так вроде бы его зовут. Откуда ей это известно? Билл перехватывает ее взгляд:

– Доброе утро.

– Здравствуйте, – отвечает Брайони, выдавливая улыбку.

– Прекрасный день.

С этими словами Билл протягивает руку к упаковке булочек рядом с ней. Взяв ее, он отходит в сторону.

Брайони с облегчением выдыхает, она осознает, что вцепилась пальцами в ручки корзинки так сильно, что они впились ей в кожу. Надо просто вести себя дружелюбно. Это же так просто. Так почему она все время боится?

Взяв себя в руки, Брайони берет с полки коробку с маленькими кексами, которые так любят Робби и Шон. Внутри упаковки наклейки на рисовой бумаге с героями мультиков. Она угостит ребят кексами за чаем после школы, если они будут вести себя хорошо, – решает Брайони. Возможно, это «подсластит» долгие послеобеденные часы и ранний вечер, омраченный отчаянием: ну когда же Энгес вернется домой и поможет ей? Еще она боится. Потому что сгущающиеся сумерки плохо действуют на нее. Ей кажется, что на нее накатывает что-то вроде безумия.

Толпа в магазине постепенно рассасывается. И Брайони, довольная, бродит по проходам, пока две женщины на кассе коротают время за болтовней. Она не вслушивается в их разговор, а искренне восхищается обилием и разнообразием товаров, которыми забиты все полки и стеллажи магазина. Тут есть и репелленты для отпугивания комаров и мошек, и рыболовные снасти, и книжки-раскраски, и перчатки. Да, этот магазин – настоящий кладезь необходимых вещей. Он наверняка удовлетворяет потребности и прихоти всех покупателей. На втором этаже такое же изобилие скобяных изделий – посуды и хозяйственной утвари.

Наконец Брайони подходит к кассе:

– Доброе утро.

Женщина улыбается, пока сканирует товары, а Брайони пытается побыстрей уложить их в сумку.

– Не спешите, – тихо говорит кассирша. – Я никуда не денусь.

Брайони кривит рот в улыбке, стараясь, чтобы каждое ее движение не выглядело резким и неуклюжим. Мысль о том, что с ней все-таки что-то не так, раздувается внутри, как воздушный шар, и дрейфует в кильватере ее обеспокоенности.

– Вы ведь Брайони, да? А я Мораг. – Женщина указывает на бейджик, прикрепленный к ее кардигану.

Брайони поднимает глаза и кивает, она замечает добрые морщинки у уголков глаз кассирши. Мораг, похоже, лет пятьдесят, она такая же сильная и подтянутая, как большинство жителей деревни, привыкших к физическим нагрузкам и капризам погоды. В каштановых волосах, стянутых на затылке в хвост, проглядывают седые прядки. А вот кожа у Мораг гладкая и нежная – почти как у ребенка. На ее лице нет ни грамма косметики. В том, как Мораг держится, есть что-то успокаивающее, приободряющее. Брайони чувствует, как напряжение в плечах чуть-чуть ослабляется.

– Ваш муж… – говорит Мораг, просканировав пакет с горохом и отдав его Брайони, – он же юрист, я не путаю?

– Да. – Звук собственного голоса кажется чужим, незнакомым Брайони. В Глазго она никогда не была ни молчаливой, ни косноязычной. – Он солиситор.

– А нам как раз очень нужен совет на следующем собрании общины. Новый помещик в Риллгоуэне заблокировал все тропы на холмах.

При упоминании поместья Брайони вскидывает голову. В памяти сразу возникает