Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

Подняв мешок, Энгес идет к маленькой кладовке для хранения обуви, ставит мешок на коврик и тянется за непромокаемым плащом. Потому что обещанный ливень уже начался, и ему придется пробежаться до мусорных баков. Уже поздно и темно: мальчики только-только заснули, потому что заигрались в коняшек с папой, который в кои-то веки вернулся домой раньше. Внезапно Брайони ощущает себя жутко уставшей и необъяснимо потерянной. Она пытается и не может найти свое место в мире. С какой стати кому-то прислушиваться к ее советам? Она даже свою жизнь не способна наладить и упорядочить.

Брайони подходит к плите, нерешительно помешивает пузырящуюся запеканку.

– Я просто хотела найти применение своим знаниям… хотя бы раз, – бормочет она, поглядывая на мужа, обувающего резиновые сапоги.

– Понимаю, – отвечает Энгес.

Повернув дверную ручку, он выходит за порог под дождь.

Глава двадцатая

Брайони, 2007 год, Уэстер-Росс,

Северо-Шотландское нагорье

Поглядев на часы, Брайони подходит к окну. Она смотрит, не свернула ли уже на подъездную дорогу машина. Как грустно, что это самый значимый ее выход в люди за весь период проживания здесь!

Брайони решила не наряжаться: глупо заявляться расфуфыренной на общинное собрание. Но благодаря легкому макияжу и сережкам она выглядит чуть лучше, чем обычно. Не совсем так, как привыкла выглядеть в последнее время.

Глядя в зеркало, Брайони натягивает свой длинный джемпер поверх джинсов и экспериментирует с улыбкой. Она нервничает, и эта нервозность заметна даже ей. На душе кошки скребут. Но уже слишком поздно включать заднюю передачу. Она сказала Мораг, что придет. Значит, надо идти.

Брайони снова смотрит на часы, а затем – в окно. Энгес знает о собрании, она попросила его приехать домой вовремя. Мальчиков Брайони уже искупала и переодела в пижамы. И сейчас они, прилипнув к дивану, смотрят мультики – гораздо позже, чем обычно им разрешается. Схватив шарф и спустившись по лестнице вниз, Брайони выглядывает в коридор – убедиться, что ребята там, где она их оставила.

Вон они. Шон наконец-то притих и прильнул к Робби, оба сорванца натянули на себя одно из одеял так, что только их сонные глаза и влажные пучки волос торчат наружу. Взгляды ребят прикованы к экрану, они даже не оборачиваются на нее, и Брайони с облегчением выдыхает: хоть на несколько секунд она может расслабиться.

Но облегчение длится недолго. Проходит еще десять минут, а Энгес все не возвращается. Брайони пытается дозвониться до мужа, но связь в горной долине плохая: телефон Энгеса все время переключается на голосовую почту. Брайони ждет на кухне, она уже нервно грызет ногти, всеми силами сопротивляясь желанию закричать из-за несправедливости: ну почему? Почему ее жизнь так зависит от других людей?

На столе лежит папка с распечатанными на принтере документами. Если бы она вышла из дома прямо сейчас, то добралась бы до сельского клуба за четверть часа и опоздала всего на несколько минут. Брайони тянется к ключам, борясь с желанием все бросить как есть и выскочить за дверь. Но она не может оставить детей, даже если Энгес вернется через минуту. Или может?

Они же никуда не денутся. Она уйдет всего на час или около того, а их отец вскоре приедет. Почему бы и нет? Надев куртку и схватив папку, Брайони поворачивается, чтобы сказать ребятам «До свиданья». Но в этот момент подъездную дорогу освещают автомобильные фары, и она отскакивает назад, берет себя в руки. Нет, конечно же, она бы не посмела оставить мальчиков одних.

Брайони не до конца закрывает входную дверь, чтобы свет просочился в щель на крыльцо, и пересекает дорогу под хруст гравия. Ее преследуют звуки мультика. Энгес уже вылезает из машины, когда Брайони подходит к нему.

– Привет… – выдавливает он единственное слово так, будто у него был самый тяжелый день в жизни.

А в груди Брайони закипает гнев, отягченный стрессом из-за опоздания мужа.

– Мне пора на собрание, – говорит она, протягивая руку за ключами.

Муж на секунду замирает.

– Ах да. Посиделки в сельском клубе. Прости. – Он явно забыл об этом. – А где мальчики?

– Смотрят мультфильмы. Уже готовы ко сну. Только нужно рассказать им какую-нибудь историю.

Энгес подносит свои часы к свету. А Брайони уже все равно: «Смотри сколько хочешь! Да. Уже поздно. Дети должны давно лежать в постели, но это твоя вина, не моя…»

Но она сглатывает эти слова, ощущает, как они падают вниз на другие – накопившиеся, но так и не высказанные. Брайони забирает у Энгеса ключи и хлопает дверцей под его короткое «Удачи!». Она даже не глядит, как он подходит к дому, а разворачивает автомобиль и оставляет и мужа, и детей позади.

* * *

Припарковавшись на набережной, Брайони втягивает полной грудью соленый воздух. Шагая по тротуару к клубу, она старается успокоиться. Так странно оказаться вне дома в такой поздний час! Она словно нарушает какой-то негласный закон, и от этой мысли ей становится грустно. Нет, даже не так. До смешного очень горько. За последние несколько лет ее жизнь превратилась в ничто. Как такое произошло? Как она это допустила?

Почти все стулья, расставленные полукругом в клубе, заняты. Прижав к груди папку, Брайони слышит свист закрывающейся за ней двери. Она под прицелом нескольких десятков любопытных глаз. Ее мысли вмиг становятся вязкими, руки увлажняются потом, а ноги прирастают к месту. Но тут Мораг подзывает ее к себе.

– Это Брайони, – говорит она собравшимся, поглаживая стул, который уже пододвинула к себе. – Брайони, это Джон, наш председатель. Проходите, садитесь.

Брайони кивает седовласому Джону в клетчатой рубашке и оливковом джемпере с V-образным вырезом. Тот отводит взгляд от какого-то документа в пюпитре с зажимом.

– Ах да. Наш эксперт по земельным вопросам. – Председатель глядит на нее поверх очков. Этот взгляд оценивающий и недружелюбный.

– Не совсем так… Но я кое-что нашла.

Положив папку на выделенный ей стул, Брайони снимает куртку. «Интересно, что им наобещала Мораг?» – проносится в голове. Сев на место, Брайони обводит взглядом участников собрания. Большинство из них – мужчины ее возраста. Она узнает пожилого лодочника, с которым намедни встретилась в магазине, и приветствует его натянутой улыбкой. Под его стулом пристроилась такса в жилетке, сшитой из шотландки. И Брайони очень нравятся ее светлые глазки и заостренная рыжевато-коричневая мордочка.

Среди собравшихся есть несколько мужчин и помоложе. Один из них в костюме, как будто пришел на собрание сразу после работы. А может, так и есть. Вспомнив стаю мамаш-гусынь, встречающихся в