Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

кофейне, Брайони невольно задается вопросом: которой из них он принадлежит? Мораг и еще одна пожилая дама – единственные женщины в зале. И Брайони вновь ощущает несправедливость из-за того, что их жизнь определяется мужчинами. Правда, к этому ощущению примешивается облегчение: слава богу, ее ровесниц здесь нет.

– Мы только что закончили обсуждение предыдущего пункта повестки, – говорит Джон. – Попейте чаю, угоститесь бисквитами, что приготовил Билл, а потом мы обратимся к вам за советом.

Пока Брайони пьет чай, собравшиеся обсуждают починку ограждений, которые защищают основную часть деревни от мародерствующих овец. Ей нравится в клубе – здесь тепло, а риторика разговора спокойная и предсказуемая, как на деловой встрече. Не тот хаос, который царит в ее доме.

Взяв бисквит, Брайони откусывает часть десерта. Сладкое лакомство тает во рту. Она вновь обращает внимание на собравшихся. Билл – это тот мужчина-лодочник с таксой. Ее приятель из магазина. Она видела его на пирсе: Билл в любую погоду выходит на своей лодке в море. Забавный выбор для рыболова: таксы же вроде не любят плавать. Теперь, когда Брайони здесь и беспокойство из-за опоздания в клуб развеялось, она осознает, насколько устала, подавляя зевок.

Когда разговор переключается на управление поместьем новым хозяином, Брайони заставляет себя сесть прямо и раскрыть шире слипающиеся глаза: ей надо выглядеть профессионалом.

– Все дорожные указатели по его распоряжению снесли, зато повсюду установили знаки «Эта земля – частное владение». Они даже посадили деревья на наших тропах, – говорит Мораг.

Она поднимает телефон, и Брайони видит несколько снимков, запечатлевших знакомые ей места. Она привыкла гулять там свободно, не переживая о том, куда можно, а куда нельзя идти. Если на пути встречается препятствие, Брайони поступает так же, как олень: перемахивает через него. Возможно, ей не следует вмешиваться. Но мысль о том, что кто-то захотел единолично владеть участком девственной природы, чужда ее пониманию. Совершенно очевидно, что все предпринятые меры нацелены на то, чтобы устрашить сельчан и отбить у них охоту ходить в горы.

Брайони достает из папки документы и начинает объяснять собравшимся их суть через призму прецедентного права:

– Лучше всего в первую очередь вступить в диалог с помещиком или его агентами. Такие вопросы лучше решать неформально.

Брайони ощущает легкий трепет в груди от того, что все внимают каждому произнесенному ею слову. И смотрят на нее с почтением, как на человека, имеющего вес в обществе. «Вот чего мне не хватает, – думает про себя Брайони. – Вот в чем я могу найти смысл».

– А если они не пойдут на уступки? – спрашивает Джон.

– Что ж, в таком случае вы можете предпринять другие меры. Пообщаться с прессой, выбрать своих официальных представителей… Но вы должны понимать, что знания законов и ваших прав вполне достаточно для того, чтобы вернуть все на круги своя.

– Звучит ободряюще, – произносит Джон, как только Брайони заканчивает излагать свои рекомендации. Остальные участники собрания тоже соглашаются с ним. – Вы поможете нам справиться со всем этим?

Брайони смотрит на Мораг, та поднимает руки в знак своей невиновности:

– Я ничего не обещала вам.

– Я не смею ничего советовать, – быстро проговаривает Брайони. Энгес это, конечно, не одобрит, но делать нечего: придется смириться. – Но если вы решите составить письмо, я могла бы проверить его с юридической точки зрения.

Помощь общине. Вот о чем речь. Возможно, это и не работа, но то, чем она хотела бы заниматься. То, что может ее спасти. Чтобы она перестала лезть на стенку от безысходности.

Когда собрание подходит к концу и Брайони помогает составить стулья пирамидой, она чувствует себя почти частью общины. Ей не хочется возвращаться в свой дом, в атмосферу извечного недовольства и напряжения, где гнет ответственности не оставляет места радости.

Брайони прощается с сельчанами, гладит по голове милую таксу и медленно бредет к машине, позволяя ветру раздувать полы своей куртки и подставляя лицо брызгам высоченной приливной волны. Вот она – желанная передышка в карусели повседневных дел и забот, навязанных ей материнством. Хоть ненадолго, но она перестает чувствовать себя белкой в колесе.

Лишь захлопнув дверцу машины, которая заглушает рокот волн, Брайони смекает: а ведь помещик – работодатель Дункана. Возможно, Дункан был одним из тех, кто засаживал тропы деревьями. Она ловит себя на мысли: ее не столько заботит, что скажет Энгес по поводу того, что она ввязалась в эту драку, сколько беспокоит то, что подумает об этом Дункан.

Глава двадцать первая

Выпуск второй: психическое состояние

– Буду с вами откровенен. Я подумал, что она их убила.

Хэмиш Главин обитает в полумиле от фермерского дома, в котором жили Брайони с Энгесом. В день гибели Брайони он работал в своем огороде, когда услышал выстрелы. Он первым прибежал на место происшествия и увидел сцену, преследующую его до сих пор.

– В горах частенько стреляют, так что мы привыкли к звукам ружей. Но эти выстрелы раздались в неурочное время и слишком близко. Услышав первый выстрел, я насторожился. Но подумал – померещилось. А потом раздался и второй выстрел. Я продолжил полоть, но все-таки что-то в этом выстреле мне показалось необычным. Мне надо было вернуть Энгесу секатор, и я решил пойти по дороге – глянуть, что там да как. Энгес попросил меня присмотреть за его домом, поэтому я подумал: лишним не будет.

– Энгес попросил вас присмотреть за домом? Вам не показалось это странным?

– Так ведь он сказал мне, что она не справлялась с мальцами. Даже распускала руки. Мы все считали, что с ней что-то не так. С тех пор как они здесь поселились, она ни с кем в деревне не общалась. Тут нелегко и одиноко, если нет друзей. Я тоже слышал, и не раз, как она орала на мальчишек. Думаю, она была не особо счастлива, хотя, возможно, просто такой у нее характер.

То же самое повторили мне и многие другие сельчане. Брайони была другой. Она не влилась в их общину. Вероятно, даже не стремилась к этому. Это навело меня на мысль: а не страдала ли Брайони послеродовой депрессией? После рождения первенца, Робби, она, по словам и родных, и подруг, ушла в себя, замкнулась, отдалилась от всех. Некоторые из ближайших подруг в Глазго узнали о ее переезде в нагорье только за пару дней до отъезда. А потом психологическое состояние Брайони, похоже, продолжило ухудшаться. Когда она перестала выходить с ними на связь, подруги решили, что она всецело поглощена новой жизнью на побережье.

– Что вы увидели, прибежав на выстрел?

– Я увидел ее издалека. Еще с подъездной дороги. Но я и представить себе не мог, что произошло,