Моряк - Ларс Кеплер

— Продолжим с того места, где остановились, — говорит Ребекка. — Мы обе подписываем контракты и…

— Не понимаю, — перебивает он.

— Мы мамы Соланж Андерссон, — отвечает Дагмар.

— Я никого не заставлял…

— Она умерла, — резко перебивает Дагмар.

Мужчина сидит, откинувшись в кресле; предплечья и кисти лежат на мягких подлокотниках. Он молча смотрит на неё.

— Ты поможешь нам попасть в Ars Erotica, — серьёзно говорит Дагмар.

— Не смогу, — улыбается он. — До Буроса отсюда далеко. Вы ещё не поняли, в какой лиге играете.

— Ладно, — вздыхает Ребекка и встаёт. — Чтобы ты понял, что мы серьёзно, мне придётся сделать тебе больно…

Она хватает его за левое запястье, прижимает ствол к кисти и стреляет. Мужчина кричит от боли, сползает на пол и второй рукой пытается остановить сильное кровотечение.

— Господи, господи, господи…

С гулом в ушах Дагмар возвращается на кухню, прихваткой достаёт устричный нож, идёт к Джеронимо, разжимает его повреждённую ладонь и вдавливает раскалённый металл в огнестрельную рану.

Он ревёт и содрогается, затем белый как мел оседает на пол. Пахнет жареным мясом, но кровотечение остановилось.

Джеронимо приходит в себя и начинает стонать. Дагмар спрашивает, есть ли дома обезболивающее; женщина в бикини отвечает, что в шкафчике ванной лежит оксикодон.

Дагмар приносит маленькую коробку и помогает Джеронимо проглотить две капсулы с водой.

Некоторое время он лежит на полу, дрожит и стонет, пока лекарство не начинает действовать.

— Сядь, — говорит Ребекка и мягко указывает пистолетом.

Он быстро кивает и неуверенно садится на диван.

— Итак, как мы сказали, ты поможешь нам попасть в Ars Erotica, — говорит Дагмар.

— Хорошо. Это ваши жизни… Вы подпишете контракт, который нельзя расторгнуть, пока не вернётесь в Швецию. Но до этого пройдёте проверку безопасности, медосмотр… гинеколога, мы приведём в порядок волосы и ногти… одежду, обувь… А потом я передам заказ.

• • •

Через девять дней после визита к мужчине, называющему себя Джеронимо, наступает день отъезда в Санкт-Петербург.

Помимо медицинских обследований и процедур, ухода за внешностью, эпиляции, инструкций по промыванию кишечника и гигиене, Дагмар и Ребекка готовили своё пребывание немного иначе.

Они ещё дважды встречались с Синди и подробно разобрали всё, что та знает о борделе: охрану, прибытие в порт, сбор паспортов и телефонов, короткую поездку на автобусе и обыск, включая все полости тела.

Вместе с ней они нарисовали планы старого банковского дворца и теперь знают наизусть, где стоят охранники, какие двери заперты и как добраться до кухонного выхода, которым персонал пользуется, выходя курить в переулок.

Они знают, что некоторые женщины впадают в апатию или психоз и пропускают обратный паром, а другие меняются настолько, что отказываются ехать домой.

Тех, кто остаётся до следующей сессии клуба, обычно запирают в общей спальне в старом подвальном убежище; снаружи бронедвери закрыты на тяжёлый засов.

Вчера Ребекка отправила начальнику полиции Буроса большой конверт со всей информацией о торговле людьми и насилии, включая письмо Тууликки.

Их план — отправиться с новой группой женщин в Санкт-Петербург, раствориться среди остальных и делать то, что придётся, одновременно разыскивая Тууликки среди оставшихся.

Дагмар должна вывести её из банковского дворца через кухню и добраться через город до шведского консульства. Ребекка — украсть нож или пистолет, добиться, чтобы остаться с Мираном Мирантчуком наедине, убить его и тоже бежать в консульство.

Вернувшись в Швецию, все трое смогут дать показания, попасть под защиту свидетелей и попытаться найти путь дальше.

Дагмар и Ребекка знают, что будет очень трудно, что план, скорее всего, провалится и все они, вероятно, серьёзно пострадают. Но, может быть, у них есть один шанс из ста, и этого достаточно.

Это лучше, чем просто обрыв.

В пять утра они выписываются из хостела и берут такси до Фрихамнена.

Стокгольм ещё спит.

Стоит холодное дождливое весеннее утро.

Они расплачиваются, выходят и идут по блестящей набережной к терминалу Фрихамнен, где современный стеклянный вход встроен в старое портовое здание из красного кирпича.

Колёсики чемоданов стучат по покрытию.

Они проходят автоматические двери, поднимаются по эскалатору и попадают в зал ожидания с серым каменным полом и пустыми терракотовыми горшками.

В молочно-белом свете уже стоят около тридцати женщин разного возраста — некоторые заметно старше их, — а также примерно десять мужчин и мальчиков.

Несколько женщин стоят в очереди у билетного контроля, другие уже за стеклянной стеной у прохода к парому.

На одной из жёстких скамеек спит женщина.

Подруги присоединяются к молчаливой группе.

За ней наблюдают три частных охранника с гарнитурами в ушах и бронежилетами под куртками.

Ребекка смотрит на аналоговые часы под потолком: до отправления сорок минут.

Уже несколько лет регулярных рейсов в Санкт-Петербург нет.

Окна гудят и дрожат, когда к причалу подходит небольшое грузинское судно.

Приходят ещё женщины, останавливаются на краю группы, проверяют паспорта и визы, спрашивают, не в Россию ли направляются остальные.

Внезапно Ребекка и Дагмар замечают Тууликки среди женщин, уже прошедших билетный контроль.

Они подходят и стучат по стеклу, пока не привлекают её внимание. Тууликки устало качает головой и отворачивается. Они стучат сильнее и подзывают её. Девушка напряжённо оглядывается, неохотно подходит с другой стороны и следует вдоль стены до узкой вертикальной щели между стеклянной перегородкой и кассами.

— Мы нашли твоё письмо. Думали, ты уже уехала, — говорит Дагмар через щель.

— Прошлый рейс пропустила из-за Соланж, — бормочет Тууликки и облизывает губы.

— Тууликки, послушай… Ты не сядешь на этот корабль. Ты поедешь домой, — тихо говорит Ребекка.

— Хорошо, — шепчет девушка и моргает тяжёлыми веками.

— Слышишь нас? Тебе надо уйти отсюда прямо сейчас, — говорит Дагмар.

— Они всё обо мне знают. Они… убьют маму, папу и бабушку, — улыбается Тууликки и пошатывается.

— Что ты приняла? — спрашивает Ребекка.

— Ничего, — бормочет она.

— Я вижу, ты одурманена.

— Немного валиума и… ещё таблетку. Какая разница, не помню.

— Ты должна понять: это препараты заставляют тебя думать, что ты сможешь выдержать. Но тебе нельзя садиться на корабль, — говорит Дагмар.

— Я сама виновата, — отвечает девушка.

— Нет.

Тууликки на мгновение тяжело прижимается лбом к стеклу, затем снова смотрит на них.

— Я была клоуном, когда мы подписали контракт, но…

— Это больше не действует, — перебивает Ребекка. — Мы