Сезон комет - Валентина Вадимовна Назарова

вообще кажется, что я совсем не знаю его, не представляю, что у него в голове. И к телефону он не подходит. Может, он вообще… ты понимаешь? Смерть Иры…

– Все с ним хорошо.

– Он тебе писал?

Я встретилась с Ростиком взглядами. Мольба на его лице превратилась в гнев, на ресницах блестели слезы. Он вскочил со стула, нечаянно повалив его на пол. В дверях столкнулся с огромным мужиком в тяжелых рабочих ботинках и черном худи. Между зубов у него была зажата незажженная сигарета. Тот слегка пихнул Ростика в грудь, посоветовав быть осторожнее. Ростик послал его, грубо и резко, глядя прямо в глаза.

Я только и успела бросить Гамлету, что перезвоню, как незнакомец уже со всей силы толкнул Ростика, и тот упал, ударившись затылком о ножку барного стула. Я ринулась к ним, но меня опередила женщина в деловом костюме – та самая, которая сидела в конце стойки. Ей даже говорить ничего не пришлось – мужик сразу поменялся в лице и поспешил исчезнуть за дверью. Женщина легонько кивнула нам и тоже удалилась. Ростик схватил меня за руку.

– Что ты стоишь? Идем за ней! Это шериф!

– Откуда знаешь?

– У нее звезда на поясе. И пушка в кобуре.

– Ну в этих краях только мы с тобой без пушек.

Мы догнали ее у машины. Она уже сидела за рулем «Приуса», когда Ростик постучал в окно и знаком попросил опустить стекло.

– Не стоит благодарности, – с натянутой улыбкой произнесла шериф. – Макс безобидный, если ему не грубить. Хорошего дня!

– Погодите, мы не с благодарностью – хотя спасибо, конечно, – выпалил Ростик. – Мы вас искали. Мы звонили.

– Звонили? – Она нахмурилась.

– По поводу пропавшей девушки, Луизы Риз, – пояснила я. – Мы видели билборд. У нас есть информация.

Шериф перевела взгляд с меня на Ростика и обратно, потом кивком велела следовать за ней. Она подождала нас на выезде с парковки, а затем мы кортежем вырулили на шоссе.

– Спасибо, что не сдала меня Гамлету, – сказал Ростик, отвернувшись.

– Ты должен объяснить ему, что происходит.

– Я ничего ему не должен! – Он резко повернулся и произнес это с такой яростью в голосе, что я невольно вильнула рулем. – Он мне не отец. – Я видела, как в этот момент сжались его кулаки – до белизны в костяшках.

– Не отец, – отозвалась я, стараясь смотреть на дорогу. – Но ты ему – сын. Он тебя любит, Рост. – Я протянула руку и погладила его по волосам.

– И что мне делать с этой его любовью? – устало выдохнул он.

– Просто обещай мне, что позвонишь ему и сообщишь, что ты в порядке. Мы сейчас все расскажем шерифу и можем возвращаться в Калифорнию. Дальше они сами будут разбираться.

«Приус», двигающийся впереди, включил правый поворотник. Мы свернули с узенького шоссе на еще более узкую ухабистую дорогу, которая вывела нас на главную улицу городка. По обеим ее сторонам стояли приземистые одноэтажные здания с облупившимися вывесками: аптека, магазин, дантист, одежда и обувь. Ни одного прохожего, ни одной машины. Забитые окна, опущенные шторы. Мы с Ростиком переглянулись.

– Можно я возьму твой телефон? – спросил он, уже держа его в руках.

– Зачем? – удивилась я.

– Хочу посмотреть, куда она нас завезла. – Он кивнул на пустую улицу за окном.

– А почему на своем не посмотришь?

– Если включу – Гамлет увидит, где я. – Ростик лукаво улыбнулся.

– Ты помнишь, что обещал? – вздохнула я.

– Помню. Сделаю. Но сначала мы поговорим с шерифом.

– Окей. – Я пожала плечами.

Ростик открыл приложение с картами.

– Так… Ну что ж, добро пожаловать в Перлит, штат Аризона. Население 1200 человек…

– Интересно, где они все сейчас? Эти 1200 человек. Или это город вампиров? Что там еще пишут?

– Когда-то тут было горнодобывающее предприятие, и довольно большое. Оно закрылось в девяностые.

– Оно и заметно. Такое запустение.

Мы выехали на пригорок, с которого открылся вид на равнину и пологие холмы с плоскими верхушками. Ветер гонял по улице пустой пластиковый пакет. Где-то вдали лаяла собака. Машина шерифа затормозила у небольшого продолговатого здания с облупившейся вывеской: «Полиция округа».

Внутри пахло хлоркой и булочками с корицей. Шериф кивнула женщине за стойкой: я удивилась, поняв, что это старушка лет семидесяти, а вовсе не юная особа, как мне показалось по голосу. Коротко распорядившись ни с кем ее не соединять, шериф повела нас по гулкому коридору. В ее кабинете мы заняли два стула в ряду других, стоящих напротив рабочего стола – идеально прибранного в соответствии с заветами Мари Кондо. Кроме закрытого ноутбука и подставки для чашки кофе, на нем была только табличка с именем: «Шериф Вера Кингсли». В окне позади кресла двигался хвост товарняка, зеленые и синие вагоны медленно ползли по серо-желтому фону.

Шериф заговорила первой:

– Вы сказали, что знаете что-то об исчезновении Луизы.

– Да, мы думаем, что ее убили, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно.

Она подняла брови.

– Давайте подробнее и с начала. Я включу запись.

– Конечно.

– Это был не вопрос. – Она потянулась за диктофоном и нажала на кнопку, загорелся красный огонек.

После этого мне вдруг стало страшно говорить – теперь все было как-то по-настоящему. Но я пересилила себя.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Меня зовут… – начала я.

– Мы предпочли бы сохранить анонимность. На этом этапе, – перебил Ростик и бросил на меня короткий выразительный взгляд.

Я тут же заткнулась. Шериф тяжело вздохнула.

– Что вам известно о Луизе – по порядку? – обратилась она ко мне.

– Мы обнаружили очень интересную вещь. Есть один писатель, Фрэнсис Харт, в двухтысячном году он опубликовал роман «Очарованные попутчики», в котором описал убийство молодой женщины где-то в резервациях Аризоны. Убийство жестокое, даже зверское. Кстати, вы не читали роман?

– Не припомню.

– Не важно, – вклинился в разговор Ростик. – Двадцать седьмого августа девяносто девятого года – в день, когда, как мы понимаем, исчезла Луиза Риз, – через ваш городок проезжал мужчина…

– Вам это может показаться удивительным, но через наши места проезжают много мужчин, – ухмыльнулась шериф Вера. – Дальнобойщики, которые срезают маршрут, охотники, заблудившиеся туристы. Я не вижу связи.

Ростик потянулся к своему рюкзаку, извлек оттуда книжку Фрэнки, открыл ее в том месте, где на странице был загнут уголок, и протянул Вере.

– Последний абзац, прочтите.

Мы оба неотрывно наблюдали за тем, как ее зрачки бежали по строкам. Наконец она подняла на нас глаза.

– По описанию похоже на наш дайнер. Но это может быть в любом другом месте Аризоны. Или Нью-Мексико, Невады, Юты. Или просто выдумка автора. За это я и не люблю художественную литературу.

– Нет, это то самое место. Мы нашли его по уликам, разбросанным в книге. Он проезжал именно здесь.

Выпалив все это, я осознала: если раньше мне и удавалось сойти в ее глазах за вменяемую, то теперь она точно решит, что я сумасшедшая. Это ощущение, гадкое и раздражающее, я уже хорошо знала.

– А вы, собственно, кто? – Шериф прищурилась. – Почему вы это расследуете?

– Мы…

– Мы диванные детективы, – выручил меня Ростик. – Интернет-ищейки. Зовите как хотите. Знаете о таких?

– Наслышана. Заноза в заднице многих моих коллег.

– Как насчет того, что за последние десять лет диванные детективы вроде нас помогли в раскрытии более чем сотни дел?

Шериф невесело усмехнулась.

– Я понимаю, ребята, вам хочется славы. Небось собираетесь сделать на основе всего этого подкаст, мечтаете продать права «Нетфликсу». Но только речь идет о реальной человеческой трагедии. Пропала девушка. Многим она тут не чужая.

– Так почему же вы не хотите послушать нас? Фрэнсис Харт… – попыталась объяснить я.

Вера резко захлопнула книгу и протянула ее мне. Но в тот момент, когда я забирала ее, взгляд шерифа упал на фотографию Фрэнсиса, размещенную на задней стороне обложки. Ее лицо вдруг изменилось. Она закрыла рот рукой, потянулась к нижнему ящику стола и вынула оттуда тонкую потрепанную папку. Сверху в ней лежала фотография Луизы Риз – такая же, как на билборде. А под ней, в стопке документов, – посеревший от времени листок. На нем был нарисован карандашом портрет молодого человека с волосами до подбородка и короткой щетиной. Вера развернула рисунок ко мне, и я почувствовала, как земля уходит из-под моих ног. Он моложе, скуластее, но угловатая геометрия его лица передана безупречно. С наброска художника-криминалиста на меня