Чужой - Арно Штробель

Примерно через час мне становится легче. Достаточно, чтобы подняться наверх, в спальню.

Он помогает раздеться. Укрывает. Придвигает стул к изголовью и садится — словно отец у постели заболевшего ребёнка.

— Я хотел ещё раз сказать, что мне жаль. За всё, — произносит он тихо. — Я не имел права на тебя кричать. Тем более хватать. Просто навалилось разом… Знаю, это не оправдание, но…

Фраза обрывается. Он только опускает взгляд.

Я бы кивнула, не отзывайся каждое движение такой болью.

— Ладно, — говорю вместо этого.

— Тогда спокойной ночи.

Собирается встать — но я уже вцепилась в его руку.

— Не уходи. Пожалуйста.

На его лице — чистое недоверие.

— Ты хочешь, чтобы я остался?

Да. Нет. Я просто не хочу засыпать одна. Не хочу, чтобы подсознание перехватило управление и потащило к окну — или к чему-нибудь столь же безумному.

— Останься, — шепчу я.

Он долго смотрит. Кончиками пальцев осторожно касается припухлости на правом виске.

— Ты знаешь, как я этого хочу. Но эти качели должны когда-нибудь остановиться, Джо. Я больше не выдерживаю.

— Хорошо. — Пытаюсь улыбнуться. — Там, в сундуке, одеяло, и…

— Я знаю, где наши вещи, — мягко перебивает он.

Пять минут спустя он лежит рядом. На расстоянии, достаточном, чтобы даже случайно до меня не дотронуться.

Среди ночи, ненадолго вынырнув из забытья, я чувствую его руку у себя на талии. Слышу ровное дыхание за спиной. Несколько мучительных секунд надеюсь, что в голове отыщется хотя бы одно воспоминание о нём.

Ничего. Ни проблеска.

Наутро мне лучше — во всех смыслах. Боль утихла, а вместе с ней и страх потерять власть над собственными поступками.

Едва заметив, что я проснулась, Эрик встаёт.

— Сделаю нам завтрак.

Уходит в ванную; вскоре за стеной шумит вода. Я невольно сжимаюсь — но полотенца убраны, вытяжка свободна.

Минут через десять — шаги вниз по лестнице. Выбираюсь из постели.

Собственное отражение в зеркале — удар под дых. Правая половина лица почти не отекла, зато вся сине-багровая, от лба до скулы. При малейшем прикосновении вздрагиваю. Тонкие струйки из душевой лейки впиваются в кожу, точно иголки.

Замазать тональным? Нет. Не пока не нужно выходить к людям, которые станут задавать вопросы без ответов. Упала с лестницы. Классика избиваемых жён.

Волосы зачешу на лицо — чтобы Эрик не видел ежеминутное напоминание о моём безумии.

Снизу тянет кофейным ароматом, и я вдруг обнаруживаю, что голодна. Хорошее чувство. Нормальное.

— Садись, — говорит Эрик, махнув лопаткой в сторону накрытого стола. — Яичница с ветчиной. Апельсиновый сок?

Моя любимая чашка — молочная пенка едва не переваливает через край. Ветчина, сырная тарелка — всё как я люблю. Он и вправду меня знает? По-настоящему?

Тарелки только встали на стол — звонок в дверь. Сердце пускается вскачь. Господи, неужели теперь любой звук выбивает меня из равновесия?

— Наверное, почтальон, — вздыхает Эрик. — Кто бы ни был — спроважу. Начинай, остынет.

Киваю, подношу вилку ко рту — и опускаю, стоит ему выйти.

А вдруг это снова тот психиатр?

— Доброе утро! — Женский голос, звонкий, напористый. — Знаю, знаю, неожиданно, но решила заглянуть — проведать. Принесла булочки. И круассаны!

Тишина — несколько секунд, прежде чем Эрик отвечает.

— Послушай, мне казалось, я выразился ясно.

— Ну выразился. Что у вас всё скверно — трудно было не расслышать. Вот поэтому…

Стук каблуков по плитке прихожей.

— О, как вкусно пахнет!

Она уже на пороге кухни. Тёмные кудри, короткая юбка, высокие каблуки и почти агрессивная жизнерадостность. Ослепительная улыбка; она идёт прямо ко мне и протягивает руку.

— Вы, наверное, Джоанна? Давайте сразу на «ты» — идёт? В Австралии вы не заморачиваетесь с формальностями. Рада наконец познакомиться!

Позволяю ей пожать мне руку, оглушённая натиском. Замечаю, как её взгляд цепляется за правую сторону моего лица — и тут же, воровато, скользит прочь.

Следом появляется Эрик, булочки в руке.

— Джо, это Надин.

Произносит имя так, будто оно должно мне что-то сказать. Мой пустой взгляд даёт понять, что нет.

— Моя коллега. И…

— И когда-то мы были вместе, — подхватывает Надин. — Но ты наверняка в курсе.

Оборачивается к нему через плечо.

— Нальёшь мне кофе? Было бы чудесно.

По его лицу видно: он выставил бы её прямо сейчас, но не хочет устраивать сцену, как вчера с Бартшем.

— Молоко? Сахар?

Её улыбка делается глубже.

— Ты же знаешь, какой я люблю.

Звучит так, словно речь вовсе не о кофе.

Не затмевай мои беды всё прочее, я бы задумалась о контрасте между нами. Надин постаралась: безупречный макияж, блузка и юбка по фигуре, словно влитые. Многовато стараний — субботним утром завезти другу булочки.

Обо мне такого не скажешь. Застиранная футболка, вытянутые штаны, синяки в пол-лица. Будто Эрик подобрал меня на обочине.

И мне плевать — обнаруживаю с мрачноватым весельем. Важно одно: я могу смотреть на дверной косяк без желания расшибить об него голову.

Эрик ставит перед Надин чашку — слишком резко; кофе плещется через край. Мы все трое делаем вид, что не заметили.

— Как хорошо, что вы помирились, — щебечет Надин, лучась мне в лицо. — Эрик терпеть не может ссориться.

Пригубливает кофе — чёрный, как её волосы.

— Я, правда, переживала. Вчера он звучал так отчаянно…

— Надин! — Одно слово, но в нём и предупреждение, и неприязнь.

— Что? — Поворачивается к нему, закидывая ногу на ногу. — Это правда. Не просто же так ты позвонил.

Он ей звонил? Обсуждал меня с чужой женщиной? Рассказывал про мои припадки?

Стискиваю зубы, отвожу глаза — и тут же одёргиваю себя. Глупо. Какое мне дело, что думает его бывшая. Ему нужно было выговориться. Будто мне это чувство незнакомо.

Поднимаю взгляд. Эрик молча качает головой. Виновато.

— Мне бы хотелось, чтобы ты ушла, — говорит он, обращаясь к Надин. — Спасибо за булочки. Но нам лучше вдвоём.

Она кивает. Улыбается. Пытается выглядеть понимающей.

— Можно хотя бы допить кофе?

— Раз уж налит.

Когда она снова поднимает на него глаза, в них настоящая обида.

— Вчера ты разговаривал совсем иначе. Впрочем, понимаю, почему моё присутствие тебе сейчас неловко.

И откровенно, в упор разглядывает правую половину моего лица.

Я едва удерживаю усмешку.

—