Чужой - Арно Штробель

— Да, Джо. Очень хорошо.

— Я верю — и всё равно боюсь довериться. Если сделаю это, а потом выяснится, что ты…

Она подбирает слова. Такие, чтобы не ранить.

— Что лгу?

— Что морочишь мне голову. По каким бы то ни было причинам. Этого я не переживу. И без того… неизвестность, сомнения. Страх.

Последний шаг делаю я. Ищу её руки — пальцы случайно задевают бедро. Она не отстраняется.

Ладони находят друг друга, пальцы переплетаются. Сердце колотится у горла — она наверняка видит пульсацию на моей шее.

Сколько раз мы стояли вот так, лицом к лицу?

И всё-таки сейчас иначе. Совершенно.

Трепет первого прикосновения: примет или отстранится? И тут же — память тела, помнящего, каково это, когда руки, которые ты бережно держишь, ласкают тебя повсюду.

Парадокс. Немыслимая смесь. Ничего подобного я не испытывал прежде.

Сердце рвётся из груди, когда её лицо оказывается в считаных сантиметрах. Я уже не просто чувствую дыхание — вдыхаю, едва оно срывается с приоткрытых губ. Оно ложится целительной пеленой поверх всего, что мгновением раньше жгло нестерпимо.

Что-то тянет ещё ближе — притяжение, которому нельзя противиться. Да я и не хочу. На почти исчезнувшем расстоянии её глаза вырастают — размытые голубые моря. Я падаю в них, не пытаясь удержаться.

Губы соприкасаются. Робко. Почти стыдливо. Мы дышим друг другу в рот, и время обретает иной счёт — не секунды, а ритм, в котором мы вбираем друг друга.

Её рука выскальзывает из моей — и два удара сердца спустя пальцы ложатся на затылок. Кончик языка игриво скользит по контуру моих губ, но мгновенно ускользает, стоит мне ответить. Пугливый зверёк. Тут же возвращается — дразнит.

Всё во мне рвётся к ней. И всё же нетрудно отдаться этой нежной, дразнящей игре. Осторожное узнавание другого — такое бывает лишь при первом поцелуе.

Боль, отчаяние, гнев последних дней — всё разом утрачивает вес.

Секунды проходят или минуты — не знаю, пока она наконец не позволяет кончикам наших языков встретиться. Время перестаёт существовать. Мир вокруг гаснет, когда робкая игра переходит в глубокий нежный поцелуй и мы растворяемся друг в друге.

Мои ладони обхватывают её талию, скользят по спине, притягивают. Её тело — вплотную к моему. Её дыхание — всё чаще.

Поцелуй разгорается. Руки блуждают, лаская, нащупывая, исследуя.

Мои бёдра прижимаются к её — непроизвольно, ритмично. Я не хочу останавливаться. Она подстраивается, позволяет вести — как в танце. Её стон я ощущаю губами, он подстёгивает, и поцелуй делается глубже, требовательнее.

Обрыв.

Её губы отрываются рывком. Ладони упираются мне в грудь, отталкивают.

— Джо… — хрипло, почти без голоса. Руки не слушаются, не хотят разжиматься.

Она мотает головой, дышит тяжело, прерывисто.

— Это было чудесно. Но…

Я не договариваю за неё. Просто жду. Слишком потрясён, чтобы угадывать.

Поцелуй пробудил воспоминание? Или она жалеет?

— Я совсем запуталась. И мне страшно.

— Меня?

— Нет, Эрик. Себя.

— Не понимаю.

Она опускает глаза, машинально трогает посиневший висок.

— Я тоже. Иногда я чужда себе так же, как мне чужд ты.

— Не вспомнила? Ничего?

Качает головой.

— Но теперь могу представить, что влюбилась в тебя.

Она больше не отвергает. Быть может, чувствует: между нами есть нечто…

Внезапно — снова рядом. Снова губы. Не робкие, не игривые — такие, какими были всегда. Нежность и страсть неразделимо.

Отстранившись, улыбается.

— И всё-таки — прекрасно.

Как мало порой нужно, чтобы тяжесть сменилась облегчением. Тревоги не ушли, но внутри поселилось предчувствие рассвета. Надежда, что всё ещё прояснится и обернётся к лучшему.

— Да, — отвечаю, улыбаясь. — Прекрасно.

— Хочу на воздух. Пройдёмся?

Перед мысленным взором — картинка: мы с Джоанной, закутанные в тёплое, бредём по маленькому парку, тесно прижавшись, склонив головы…

— С удовольствием.

Прогулка затягивается. Мы почти молчим, не идём в обнимку, но руки то и дело соприкасаются — словно невзначай. Каждое касание — лёгкая дрожь по всему телу.

У самого дома Джоанна останавливается и заглядывает мне в глаза.

— Дашь свой номер?

Секундная растерянность.

— Да, конечно… Я думал, он у тебя есть, но… да. Разумеется.

— Нет, не было. А ведь должен быть, правда?

Позже мы сидим в гостиной на диване. Её взгляд ничем не напоминает настороженное прощупывание последних дней.

— Расскажешь о нас? Ещё раз. Пожалуйста.

— Конечно, — беру её за руку. — Что хочешь узнать?

— Всё. Я хочу знать всё.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 21

За окнами темно, когда мы наконец умолкаем. Только теперь я осознаю, что с завтрака ничего не ела, — желудок напоминает о себе тихо, но настойчиво.

— Может, приготовим что-нибудь вместе?

Поворачиваюсь к Эрику, веду пальцем по контуру его лица. Знакомо-незнакомо. Всё более знакомо — по капле, по крупице.

— Ты ведь хотел этого ещё вчера.

Улыбка.

— И сейчас хочу.

То, как он смотрит, стоит мне к нему прикоснуться… Столько чувства в этом взгляде — и оно перетекает в меня, набирая силу. Хорошо ли это? Или безрассудно?

Мне больше не хочется задавать себе подобных вопросов. С тех пор как Эрик перестал казаться угрозой, я начинаю видеть его настоящего. Привлекательный мужчина, с которым я знакомлюсь заново, день за днём. Который рядом круглые сутки. Которого не отпугнула моя потеря памяти.

И который целуется так, что…

— Почему смеёшься?

Берёт моё лицо в ладони — бережно, не задевая ушибов.

— Не скажу.

Снова его губы на моих. Язык — сперва нежный, потом зовущий, потом требовательный. Игриво прикусываю ему нижнюю губу.

— Есть хочу.

— О-о. Вот, значит, как.

Берёт за руку и ведёт на кухню.

— Посмотрим… Скампи лучше не трогать, но как насчёт шашлычков из индейки? С твоим фирменным томатным салатом? Всё, что нужно, есть.

Одна мысль об этом удваивает голод.

— Звучит чудесно.

Выкладывает продукты из холодильника.

— Я — мясо, ты — овощи. Мы всегда так…

Осекается. Жалеет о словах прежде, чем они прозвучали. Качаю головой.

— Нет. К сожалению. Но расклад подходит.

Взгляд его уходит в столешницу. За спиной по-прежнему распахнут холодильник.

— Всегда, — повторяет тихо. — Кроме стейков. Со стейками у тебя был особый дар.

Вижу, как отчаянно ему хочется разделить со мной эти воспоминания. Но сколько бы я ни старалась — картинки не возникают.

— Наверное, потому что