Разлом - Франк Тилье

он свернул в единственную спальню. В углу справа от кровати был установлен письменный стол. Стол, стул, ноутбук. Там большая пробковая доска была завешена фотографиями, а пол был усыпан стопками газет и журналов. Их было несколько сотен. Очевидно, это было место, где Дотти проводила часть своих исследований.

Фрэнк сначала попытался получить доступ к содержимому компьютера, но его остановил пароль. Он рылся в ящиках: конверты из аббатства были на месте. Он взял первый и с горечью обнаружил, что он пуст. Как и второй. Его взгляд упал на пепел на дне корзины. Он засунул туда пальцы. Сгоревший бумаги. Дотти избавилась от писем...

— Черт!

Ради совести он все же проверил все конверты. В последнем — который, судя по почтовому штемпелю, был от конца июля — еще остался лист. Может, ему все-таки повезет? Он развернул его. На нем было написано только одно слово, крупно и поперек: - PAZUZU. - Шарко ничего не понял. Небраса потрудилась отправить письмо, чтобы просто написать это слово. Зачем? И что оно означает?

Он посмотрел на фотографии на стене. Старые черно-белые снимки показывали крупные планы трупов, без сомнения, с поля боя. Солдаты, погрязшие в грязи, окаменелые в самых странных позах. У одного был открыт только один глаз, а рот, раскрытый, свисал на левую сторону. Другой стоял у стены окопа, одной рукой опираясь на мешок, а другой сжимая винтовку, с дыркой посреди лба. Подпись гласила: - Смерть в окопах Первой мировой войны.

Затем шла совсем другая серия: молодые африканцы, запутавшиеся в колючей проволоке, как тряпичные куклы, с изрешеченными пулями спинами. Сухие, блестящие от крови фигуры цвета черного дерева. Еще лица, все с той же выражением ужаса, и тела, как будто застывшие в кадре.

Выпученные глаза, полные ужаса, кричащие рты, пальцы, сжатые на остром металле, который разрывал плоть. - Смерть на работе во время геноцида в Руанде, 1994 год.

Были и другие массовые убийства, другие катастрофы, во все времена, во всех местах, включая огромные бразильские пустыри, где тысячами лежали жертвы Covid. И всегда Смерть, с большой буквы. Смерть в лице человека.

Дотти увеличила взгляд некоторых жертв, распечатала и разложила рядом друг с другом.

В безжизненных зрачках можно было разглядеть один и тот же блеск. Как будто все они видели одно и то же, покидая этот мир. Франк представил себе внушительную черную фигуру, закутанную в плащ, настолько большую, что она достигала облаков. Фигура, ответственная за войны, эпидемии, сметающая жизни, как пшеницу, щедрыми ударами серпа. Он подумал о десяти казнях Египта, о Потопе, о Ноевом ковчеге...

Все это могло быть только набором глупостей. Мистическим бредом. Однако эти испуганные лица, эти жизни, унесенные тысячами, были вполне реальны. На одной из фотографий, прикрепленных в стороне, он узнал Натали Шарлье, женщину, которая сломала шею внизу лестницы. Тело, лежащее на стальном столе, было сфотографировано со всех сторон. Таким образом, Эмма Дотти не избавилась от карты памяти, когда ее перехватили в суде. Ей удалось спрятать ее на себе.

Но как серопластик могла знать, что Натали Шарлье, судя по всему, была поражена тем же ужасом, что и туци или солдаты в окопах, перед тем как испустить последний вздох?

В поисках ответов Франк обратил внимание на газетные статьи, лежащие на столе. Одна из них была связана именно с Натали Шарлье.

- Смертельный обвал вблизи Фонтен-ле-Пюи.

[…] Минивэн, задетый камнями, скатился по склону более чем на тридцать метров, выкорчевывая на своем пути деревья, и мог бы закончить свой путь гораздо ниже в ущелье, если бы не ряд больших елей, которые остановили его.

Буквально разорванное ограждение свидетельствовало о силе удара. Когда на место прибыли спасатели, у них было мало надежды найти живых людей. Грегуар Жоли, начальник пожарных, который участвовал в спасательной операции в тот день, имеющий двадцатитрехлетний стаж, сам признал: - Выжить в такой аварии было невозможно. Пришлось спускаться в страховочных ремнях, так как местность была очень сложной. Везде было стекло и куски металла. Я первым вошел в фургон через отверстие в крыше... Это была самая тяжелая сцена в моей жизни. - Грегуар Жоли рассказывает об этом с сильным волнением в голосе. Тела, тишина... А потом произошло нечто невероятное: - Я уже собирался выйти, когда услышал крик. Сначала я подумал, что это кто-то из коллег, но крик доносился из задних сидений. Я вернулся и увидел эту женщину. Она застряла под сиденьем, зажатая между сиденьями. Места было едва достаточно, чтобы просунуть руку. Это было невероятно. Мы принесли оборудование для извлечения из автомобиля, и из-за рельефа местности нам потребовалось более двух часов, чтобы вытащить ее оттуда. У нее были только поверхностные ранения.

За всю свою карьеру я никогда не видел, чтобы кому-то так повезло. Потому что, действительно, если бы сиденье, скамейка или боковая стенка были раздавлены всего на сантиметр больше, она бы погибла. Это было настоящее чудо, я не могу найти других слов.

Франк легко представил себе ужас, с которым столкнулись спасатели, и в то же время сдержанную радость от того, что они нашли выжившую. Он заинтересовался другими статьями в стопке. - Ер-э-Луар: удача спасла ее от гибели. - Поезд на скорости более 70 километров в час столкнулся с автомобилем, застрявшим на путях.

Автомобиль был отброшен в сторону и ударился о столб. Однако водитель не получил ни царапины. Он выбрался из машины в шоке и бесцельно прошел около ста метров, прежде чем осознал, что произошло. - Лион: трагический пожар в жилом доме. Восемнадцать жертв.

Единственный выживший дает показания. - Шарко продолжал читать: ужасные трагедии и каждый раз невероятная история человека, который был в шаге от смерти. Кровавые истории, которые, несомненно, были найдены в газетах и журналах, разбросанных по полу. В каждом из них речь шла о людях, которые тем или иным образом избежали мрачной судьбы.

Взволнованный этими рассказами, полицейский обратил особое внимание на последнюю газету, потому что Эмма Дотти обвела в ней имя «Лавуазье» и рядом написала адрес в Кретей. Статья была пятилетней давности. Алексис Лавуазье, которому тогда было 20 лет, сидел в кабине канатной дороги в Италии, когда один из тросов оборвался. Падение было более чем с 45 метров. Однако молодой человек был найден живым, с одной сломанной кистью, среди одиннадцати раздробленных тел. Заголовок гласил: - Чудо на озере Маджор. - Чертовски везучий, - подумал Шарко.По всей вероятности, Дотти удалось раздобыть адрес этого Алексиса