Разлом - Франк Тилье

Лавуазье и, скорее всего, она отправилась к нему. Так же, как она пыталась найти Натали Шарлье. И, возможно, всех остальных. Коп сделал десятки фотографий комнаты, пробковой доски, на которой были наклеены снимки, статей, и покинул место, оставив все в порядке. Он уже знал, куда ехать дальше: в Кретей...

Однако прежде чем снова сесть за руль, он позвонил Люси и кратко изложил ей ситуацию. Затем попросил ее о помощи.

— Нужно как можно скорее забрать ноутбук, а также письмо из почтового ящика и еще одно из ящика стола.

— Боже мой, Франк... И как я все это объясню Мортье?

— Ты ничего не будешь объяснять Мортье. Я получил сообщение от Жеко.

Завтра утром я возвращаюсь на работу. Думаю, Мортье тоже в курсе и рад, что все закончилось. Короче, тебе нужно срочно забрать этот ноутбук и письма. Я подпишу протокол позже, это не проблема. Затем свяжись с Жюльеном Сидру из IT-отдела по личному номеру, который я тебе сейчас пришлю. Он хороший парень. У него нет личной жизни, и он бросится к компьютеру, как блоха, даже в воскресенье.

— Ты меня достаешь, Франк. Ты не можешь подождать до завтра, черт возьми?

— Нет, не могу. И пока я тебя достаю, значит, я жив.

23

Мужчина лет пятидесяти, одетый в плавки и футболку с полувыцветшим изображением акулы из фильма «Челюсти, - открыл дверь Шарко. С растрепанными волосами, босиком в сандалиях с изображением «Звездных войн, - он казался выплывшим из далекой туманности.

— Я бы хотел поговорить с Алексисом Лавуазье.

Человек слегка отступил, когда Франк показал ему свою карточку. Затем он прижался к дверному проему, образовав своего рода барьер. Одноэтажный дом, в котором он жил, находился в приятном месте, в окружении природы.

— Мой сын умер. Что вам нужно?

Еще один выживший, еще один мертвый. Возможно, это просто совпадение, не стоит торопиться с выводами. Полицейский постарался выразиться как можно яснее, не проявляя резкости, чтобы мужчина не захлопнул перед ним дверь.

— Я искренне сожалею. На самом деле, мое расследование не касается непосредственно Алексиса, а женщины, которая исчезла при подозрительных обстоятельствах и которую я разыскиваю.

Я нашел у нее в доме газетную вырезку. Статья о несчастном случае на озере Маджор. На ней она написала ваш адрес. Ее зовут Эмма Дотти.

— Да, она приходила сюда. Я ее впустил.

— Можно поговорить внутри?

Мужчина, казалось, колебался, но в конце концов впустил Шарко.

— Простите за беспорядок, я не ждал гостей.

В помещении пахло затхлостью. И старым ромом. Опущенные наполовину жалюзи погружали каждую комнату в тревожный и пыльный полумрак. Мужчина жил один, не ухаживал за собой, и единственной компанией ему служил телевизор, работавший на минимальной громкости. Не нужно было быть гением, чтобы понять: смерть его ребенка разрушила семейный уют.

— Кофе?

— Да, спасибо.

Пока хозяин медленно шел на кухню, полицейский оглядел гостиную. Везде висели фотографии Алексиса.

Мальчик с красивым загаром, улыбка которого, наверное, заставляла таять многих девушек. - Мертв, - — повторил про себя Франк. Воздух вдруг показался ему ледяным. Лавуазье вернулся с двумя чашками, выключил телевизор, указал на кресло и сел напротив. - Кто вы? Частный детектив? Сегодня воскресенье, вы пришли один...

— Я комиссар криминальной полиции. У нас нет четкого графика.

— Понятно... Так когда вы говорите «исчезла при подозрительных обстоятельствах, - это значит, что дело плохо, да?

— На первый взгляд, да. Эмма Дотти не выходила на связь уже несколько недель.

— Черт...

Он выглядел действительно опечаленным.

— Расскажите мне о ее визите. Когда она приходила?

Пятидесятилетний мужчина добавил в кофе хорошую порцию рома, сделав точный, миллиметровый жест. Шарко предпочел отказаться.

— В январе или феврале прошлого года. Помню, на улице был ужасный холод. Как и вы, она хотела встретиться с Алексисом. И, как и вы, она не знала, что он умер летом 2019 года. Она почувствовала себя неловко. Она извинилась и собиралась уходить, но... я предложил ей зайти. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить. Моя жена только что ушла от меня, понимаете?

Шарко кивнул. Он достал блокнот, чтобы сделать записи.

— Она села на ваше место и попросила горячего чая, потому что очень замерзла. У меня не было чая, поэтому она пила горячую воду с сахаром и цедрой лимона. Я помню ее как спокойную, уравновешенную женщину. Она рассмешила меня своими перчатками с ниткой, продетой в рукава, чтобы не потерять их. Знаете, как у детей в начальной школе...

Франк уже несколько дней отслеживал следы Эммы Дотти, но понял, что ничего не знает ни о ней, ни о ее вкусах. Он никогда не слышал ни ее голоса, ни ее смеха. Он не имел ни малейшего представления о том, кто она такая, веселая она или замкнутая. Она была одной из многих жертв, которых он упорно пытался найти, и он даже не знал, зачем.

— Почему она хотела увидеть Алексиса?

— Она сказала, что проводит исследование для большой статьи обо всем, что касается смерти. Странная тема, особенно в наше время, когда все только об этом и говорят...

Глоток рома с кофе, чтобы придать себе смелости.

— Она интересовалась людьми, которые, как мой сын, чудом выжили. Тех, кто необъяснимым образом выжил после ужасных трагедий. Она хотела узнать, как эти выжившие восприняли роковой момент, видели ли они что-то в тот момент, когда были так близки к смерти... Были ли у них видения, что-то в этом роде. Она уже опросила одного или двух, я думаю...

Дотти, значит, начала свою работу примерно в начале года, что соответствует словам директора музея слепков. Ничего взрывоопасного или тревожного. Просто сбор свидетельств. Возможно, это был способ избавиться от собственных навязчивых идей, ответить на вопросы, которые она задавала себе с детства.

Лавуазье провел пальцем по краю чашки, уставившись в пустоту. Шарко чувствовал, что этот человек еще хочет ему что-то рассказать, но ему нужно немного помочь.

— Так вы говорили с ней об Алексисе...

Его собеседник допил свой напиток и на этот раз налил себе глоток чистого алкоголя. Теперь, когда представления были сделаны...

— Я до последнего вздоха буду помнить момент, когда узнал о смерти своего сына. Каждая деталь запечатлелась в моей памяти, как будто это произошло только что... Это был четверг в июле, стояла прекрасная погода, такая, что хотелось