Ангельская мельница - Андреас Грубер

— Твоим людям лучше бы заняться Линдой Боман и проверить её связь с Островски и Дорнауэром.

— Займёмся. Но сначала допросим твоего брата. Достань мне видео!

— Ладно.

Хогарт повернулся, чтобы уйти обратно тем же путём, но криминалисты уже перегородили парк жёлтыми лентами.

— К парковке для посетителей выйдешь по этой дороге.

Айхингер указал в другую сторону.

Хогарт двинулся было с места, но резко остановился.

— А как, кстати, зовут жену прокурора Хаузера?

Айхингер уставился на него так, будто усомнился в его рассудке.

— Кажется, Анна или вроде того. А что?

— Я недавно видел её фотографию.

Не добавив больше ни слова, Хогарт покинул территорию по гравийной дорожке.

— Хаузер — мудак! — крикнул ему вслед Айхингер. — Он тебе не поможет. Его подмазывают совсем другие типы, не такие, как ты!

Полицейские у балюстрады оборвали разговоры и обернулись к Айхингеру. Гарек не стал бы орать такое во всеуслышание, но Айхингер никогда не держал язык за зубами, особенно когда речь шла о том, чтобы с кем-нибудь сцепиться.

— Дело не в этом! — крикнул в ответ Хогарт.

Чем дальше он отходил от здания, тем сильнее сжимало желудок. По какой-то причине Островски не хотел передавать видео уголовной полиции. Хогарт понятия не имел, что станет с плёнкой, если он принесёт её в участок.

Возможно, кто-то заставит запись исчезнуть — тот, кто точно знает, что на ней запечатлено и кому это может повредить. А если приказ придёт сверху, даже Айхингер ничего не сможет сделать.

Прежде чем выпустить кассету из рук, Хогарт должен был хотя бы снять копию.

От мысли о Курте ему стало ещё хуже. Улики говорили против брата, и за сорок восемь часов следственного задержания его так возьмут в оборот, что он перестанет понимать, какой сегодня день.

Оставалось надеяться, что Курт наконец назовёт имя пациентки, способной подтвердить его алиби. А пока Хогарту нужно было как-то выяснить, что произошло в пятницу вечером.

Он набрал с мобильного номер Лизы. Ему был нужен список всех звонков, которые доктор Дорнауэр сделал в пятницу из своего кабинета.

— Привет, Лиза, — сказал он, когда она сняла трубку. — Знаю, я всё ещё должен тебе и твоему мужу ужин в «Марриотте», но…

— Забудь про ужин! — рявкнула она в трубку. — Здесь была уголовная полиция, расспрашивали меня о тебе. Эти типы каким-то образом выяснили, что я фильтровала базу данных по телефонным соединениям Островски. Я больше ничего не могу тебе сказать.

И, не произнеся больше ни слова, она повесила трубку.

Хогарт, словно получив удар, уставился на дисплей телефона. Потом посмотрел сквозь деревья на клинику. На территории сновало слишком много полицейских. Никаких шансов осмотреться там как следует.

И тут он заметил выветренный указатель в нескольких метрах впереди, на гравийной дорожке. Деревянные стрелки с надписями указывали во все стороны: лесная купальня, курортный парк, фитнес-маршрут, термы, купальни, офисы, архив, парковка для посетителей.

Одна из узких лесных троп вела к архиву. Он был бы идиотом, если бы хотя бы не попытался что-нибудь там выяснить.

Хогарт огляделся, затем перешагнул через жёлтую оградительную ленту.

Примечания переводчика:

КК-Ост — вероятно, сокращение от Kriminalkommissariat Ost: восточное подразделение уголовной полиции или криминальный комиссариат «Восток». В тексте сохранено как ведомственная реалия.

Внутренние — служба внутренних расследований в полиции, аналог отдела собственной безопасности.

Госпиталь кайзерин Елизаветы / Елизаветинский госпиталь — одна и та же медицинская институция; полное название сохранено при первом упоминании, далее используется более естественная краткая форма.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 12

Архив оказался пристройкой с тыльной стороны клиники. Двухэтажное здание с плоской крышей и наружной лестницей вдавалось в небольшой лес. Между стволами поблёскивал Дунай. Вверх по течению, мерно тарахтя мотором, как раз шла лодка.

Теперь Хогарт понял: клиника стояла на косе, острый конец которой с обеих сторон омывала река. Так близко к воде здесь наверняка часто случались паводки. Размазанная грязная полоса на стене показывала: однажды вода поднималась тут до колен.

За архивом Хогарт заметил несколько больших металлических контейнеров для макулатуры. Они были набиты до краёв; крышки уже не закрывались. Из приоткрытых подвальных окон доносились скрип шкафов с делами и сухой бумажный шорох.

Несколько минут он простоял у подножия наружной лестницы, прижавшись спиной к стене, и слушал, как в архиве работают сотрудники криминалистической службы. Наконец кто-то вошёл в подвальное помещение, и Хогарт услышал нетерпеливый голос Гарека.

— Как только здесь закончите, прочёсывайте следующий архив. Если не хватает хоть одного листа, я должен об этом знать!

Хогарт словно видел Гарека перед собой: щетина, зачёсанные назад мокрые волосы. Если уж у Айхингера рубашка неряшливо вылезала из брюк, можно было биться об заклад: Гарек выглядит ещё хуже.

Бывшая жена следователя однажды явилась в участок и во всеуслышание объявила, что Гарек — тупой пролетарий, не способный отличить просителя убежища от кверулянта. Потом сбежала с политологом — было это много лет назад, — и с тех пор Гарек читал «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына.

Теперь он был женат на польке, которая прежде работала проституткой. Против этих отношений возразить было нечего. Долорес была на десять лет моложе его и после свадьбы подрабатывала в химчистке.

Гарек стал счастливее, чем прежде, хотя дальше первого тома Солженицына так и не продвинулся. Хогарт, впрочем, сомневался, что чтение нобелевского лауреата само по себе делает человека интеллектуалом. Но у каждого был свой способ пережить старую связь: сам он, например, теперь пил только «Пепси» вместо кока-колы.

Прижавшись к стене, Хогарт слышал, как Гарек отдаёт ещё несколько распоряжений. Потом хлопнула дверь. Сотрудники пробормотали что-то неразборчивое.

Ещё минуту ничего не происходило, и вдруг наверху наружной лестницы открылась дверь. Сердце у Хогарта забилось чаще. Исчезнуть он уже не успевал, поэтому решил идти напролом: вцепился в перила, поднялся по ступеням и сделал вид, будто как раз собирается войти в здание.

Но, к его удивлению, на площадке стоял не Гарек, а женщина лет пятидесяти — в толстых роговых очках, с чёрной стрижкой паж и в сером брючном костюме. Она спустилась на несколько ступеней, заметила Хогарта и замерла.

По походке он понял, что у неё протез. При каждом шаге правая нога будто щёлкала и подламывалась, а бедро выдвигалось вперёд. Поскольку следователей криминальной полиции с протезами на выездах не бывает,