Ангельская мельница - Андреас Грубер

— С архивом в подвале мы закончили.

Гарек!

— Можете снова закрыть помещения.

Пульс у Хогарта участился. Он невольно посмотрел в окно, но в отражении стекла ничего нельзя было разобрать. Если Кармен Шолль промолчит, Гарек не заметит, что за дверью на диване кто-то сидит.

— Спасибо, я закрою позже, — ответила Шолль. — Хотите кофе? Мы…

— Спасибо, мои люди ещё осмотрят архив на втором этаже. Ключ у вас?

— О, там открыто.

— Спасибо.

Дверь снова закрылась.

Хогарт тихо выдохнул. Оставалось надеяться, что Шолль не заметила его напряжения.

— Вы сказали, что в ночь убийства доктор Дорнауэр хотел посмотреть какой-то определённый протокол.

Она кивнула.

— Протокол направления. Но я не знаю, на кого.

— Что в нём содержится?

Она поморщилась.

— Всего лишь подпись врача, который направляет пациента к нам на терапию.

В коридоре послышались шаги. Очевидно, группа криминалистов перебиралась из подвала на второй этаж, к следующему архиву.

— Как выглядит такой протокол?

— Они сотнями лежат за домом, в контейнерах для бумаги.

— В мусоре? — спросил Хогарт.

— Уже полгода две практикантки переносят все протоколы клиники на микрофиши. Они продвигаются хронологически — с самого основания клиники к нашим дням. Сейчас дошли до 1988 года. В контейнерах лежат протоколы за 1987-й: их уже отсканировали. На следующей неделе их заберут и отвезут под пресс для макулатуры.

Хогарт подумал об аварии Линды Боман в 1988 году.

— Криминальная полиция уже выяснила, было ли что-нибудь украдено?

Она пожала плечами.

— На этот вопрос не так просто ответить. В архив, правда, не взламывались, но ключ доктора Дорнауэра торчал в замке. Судя по сквозной нумерации дел, не хватает одного протокола направления за 1988 год. Но мы пока не знаем, какого именно документа. Чтобы это выяснить, сотрудники криминальной полиции должны сравнить оставшиеся оригиналы с микрофишами. А те, к сожалению, полностью перепутаны… студентки напортачили. Поиски могут занять несколько дней.

Хогарт уже догадывался, чей это был протокол.

— А если недостающий документ еще не отсканировали?

— Тогда поиски напрасны.

Хогарт не завидовал полицейским, которым предстояла эта работа.

— Можно задать вам личный вопрос?

— Валяйте.

— Вы знаете пациентку по имени Линда Боман? Парализована ниже пояса, около сорока, длинные темные волосы.

Она задумалась.

— Нет.

— Можно выяснить, была ли она здесь и когда именно?

— Да. В архиве. Спросите у сотрудников.

— Она уже лет двадцать в инвалидном кресле. У кого она могла лечиться?

— Господи боже. — Женщина посмотрела на него с недоумением. — Сейчас в клинике работают три физиотерапевта, но ни один из них не продержался здесь дольше года. Большинство молодые: набираются опыта, а потом подыскивают другое место. Терапевты — народ кочевой… Да вы сами оглянитесь: сюда никогда ничего не вкладывали. Тут и так никто надолго не задерживается.

Хогарт поднялся.

— Спасибо.

— Еще одно. — Она сжала руки. Видно было, как трудно ей подобрать слова. — Я вас раскусила. Ни на какую страховую компанию вы не работаете.

Хогарт хотел возразить, но она жестом оборвала его.

— Не утруждайтесь. Видели бы вы свое лицо, когда в дверях появился инспектор. Я знаю, что вам от меня нужно.

Она бросила на него короткий взгляд.

— Поймите меня правильно: дело не в деньгах по страховке жизни. Они мне не нужны. Я хочу только одного — чтобы его семья ничего не узнала об этой связи.

Она встала и обошла стол. При каждом шаге бедро и протез резко, с сухим щелчком, подламывались.

— В жизни меня унижали уже столько раз. Харальд Дорнауэр был первым мужчиной, рядом с которым я почувствовала себя полноценной женщиной. Мне было бы стыдно за него, если бы его жена узнала, что он состоял в связи с…

Она на мгновение умолкла.

— Если вы расскажете ей об этом, начнется отвратительное обливание грязью.

— Вы думаете, жена доктора Дорнауэра наняла меня как частного детектива?

— А разве нет?

Это был не вопрос, а утверждение.

— Я здесь по другой причине, и к вам она не имеет отношения. Но могу вас успокоить: если доктор Дорнауэр действительно указал вас выгодоприобретательницей по полису страхования жизни, об этом узнают только страховая компания, криминальная полиция, а при оформлении наследства — нотариус и налоговая.

Ее нижняя губа снова задрожала.

— Не волнуйтесь. Его жена ничего не узнает.

Когда Хогарт вышел из здания, он не встретил ни следователей, ни криминалистов. Из комнат доносились лишь скрежет выдвигаемых ящиков да стук картотечных шкафов.

Он быстро спустился по наружной лестнице. Внизу подошел к бумажным контейнерам и сдвинул крышку одного из них.

Навстречу ему взметнулись десятки листов: расписания приемов, терапевтические протоколы, врачебные заключения.

Он опустился на колени и перебирал бумаги, пока не нашел протокол перевода. Как и сказала Кармен Шолль, ничего примечательного в нем не было — только имя пациента, лечащего врача и медика, выписавшего направление.

Услышав шаги за углом здания, Хогарт быстро сложил лист и сунул его в карман брюк. Едва он поднялся и обернулся, как налетел прямо на Гарека.

— Ну у тебя и нервы — явиться сюда!

Гарек и впрямь выглядел так, будто несколько суток ночевал в мусорном баке.

— Оставь нравоучения при себе, — ответил Хогарт. — Айхингер только что распорядился арестовать моего брата, а я иду к машине.

Он попытался обойти Гарека.

— Здесь прохода нет, участок оцеплен. Тебе надо выйти на гравийную дорогу и обойти снаружи… Черт, мужик, ты меня за идиота держишь?

Тон Гарека внезапно изменился.

— Что ты здесь ищешь?

— Дорнауэра тоже пытали? — спросил Хогарт в лоб.

— В каком смысле — тоже?

— Мне нужны материалы по этому делу.

— Ты спятил? Только не здесь! — прошипел Гарек.

Он схватил Хогарта за руку и повел по полевой тропе к гравийной дороге.

— Мой брат влип, но к убийствам он не имеет никакого отношения, — сказал Хогарт, когда архив остался позади. — Мне нужны фотографии с места преступления, показания свидетелей и заключение судмедэксперта.

— Я больше не могу. Айхингер сторожит как цепной пес.

— Он тебе не начальник.

— Зато из-за него уже погорели люди повыше меня. А я кто? Мелкая рыбешка. Думаешь, со мной станут церемониться?

— Послушай, мне нужна копия