Ангельская мельница - Андреас Грубер

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 14

Полчаса спустя Хогарт ехал на машине по двенадцатому венскому району. Местность была такой же обшарпанной, как асфальт — изрытым выбоинами. Серые жилые массивы у Шёпфверка тянулись бесконечной вереницей, словно необитаемые бункеры.

Один дом походил на другой: красные кирпичные трубы, кровельная черепица в дождевых пятнах, перекошенные оконные рамы, а за ними — занавески, пожелтевшие от сигаретного дыма.

Хотя вчера вечером прошёл дождь, газоны между домами выгорели на солнце. В щелях между плитами тротуара буйствовали сорняки. Дворники занимались территорией разве что по большим праздникам.

Трудно было поверить, что здесь живёт бывший врач. Район скорее выглядел так, будто тут селятся фабричные рабочие на минимальной зарплате.

Раздобыть домашний адрес Фальтля оказалось непросто. Эдди Зайдль поначалу не желал разговаривать с Хогартом. Он уже знал, что Хогарт не служит в криминальной полиции, а всего лишь зарабатывает на хлеб страховым детективом.

Чтобы перекричать грохотавшую на заднем плане музыку, Эдди орал в трубку. Впрочем, даже без рок-музыки он, вероятно, говорил бы ничуть не тише. Успокоился он только тогда, когда Хогарт заверил его: ни взлом архива, ни примарий Островски его не интересуют. Он хотел лишь поговорить о старом враче, разработавшем систему хранения дел.

По словам Эдди, Альфред Фальтль был небрежным врачом-стажёром — по крайней мере, так рассказывали в больнице. Хотя и в должности ассистента он особенно не блистал, ему всё же удалось дослужиться до старшего врача травматологического отделения. В его обязанности, помимо прочего, входило бюрократическое оформление всех переводов в реабилитационные центры и частные физиотерапевтические клиники.

До примария Фальтль так и не поднялся. Он вечно сидел без гроша, от него постоянно разило шнапсом, а игровые долги на ипподроме были такими, что ему никто не завидовал. Из-за страсти к игре у него не было даже машины: он ездил автобусом или трамваем, чаще всего без билета.

Так что в том, что Фальтль жил в подобном районе, в общем-то, не было ничего странного.

Хогарт припарковал машину перед несколькими переполненными мусорными баками. Рядом валялись распоротые пластиковые мешки. Он достал из бардачка свой «Глок» и вставил магазин в рукоятку. Затем сунул пистолет в наплечную кобуру.

После нападения в собственной спальне он уж точно не собирался выходить из дома без оружия.

Жилой блок номер семнадцать. Дорожка вела под аркой, сквозь брюхо дома, во внутренний двор. И здесь газон был выжжен, сетчатая ограда вокруг детской площадки — примята, а скамейки усыпаны пустыми пивными бутылками. Очевидно, взрослые задерживались тут куда чаще детей.

Крышка домофона была разбита, оголённые провода торчали из стены. Альфред Фальтль жил на пятом этаже.

В подъезде пахло известкой и спёртым воздухом. На подоконниках стояли засохшие растения, перед дверями лежали пыльные коврики. На ручках висела рекламная почта, а из некоторых квартир тянуло капустой и картошкой. Несколько телевизоров наперебой орали вместе с жильцами.

Когда Хогарт поднялся на последний этаж и остановился перед дверью Фальтля, у него перехватило дыхание.

Вот, значит, каково это — пережить жуткое дежавю.

Рекламные листовки стопкой лежали на коврике. Замок был искорёжен, деревянная коробка вдавлена ломиком. Судя по ширине следов, это был тот же лом, которым уже вскрывали дверь Хогарта.

Правда, взломщик потрудился снова прикрыть дверь так, чтобы она не распахнулась сама, — и разносчики рекламы ничего не заметили.

Хогарт взял «Глок» в правую руку. Сняв его с предохранителя, достал мобильный и набрал номер Гарека. Сотрудник криминальной полиции ответил после второго гудка.

— Что там?

Хогарт толкнул входную дверь и вгляделся в темноту.

— В квартиру Альфреда Фальтля кто-то вломился.

— До слёз интересно. Звони ребятам из отдела краж со взломом. Мне некогда.

Гарек уже собирался отключиться, но Хогарт успел его остановить.

— Фальтль работал в той же больнице, что и Островски. Они были знакомы. Кроме того, он подписывал протоколы переводов в реабилитационную клинику Дорнауэра…

— Подписывал?

— Он уже несколько лет на пенсии.

Гарек некоторое время молчал. Тем временем Хогарт вошёл в переднюю. Как и в его собственной квартире, здесь всё было перевёрнуто вверх дном. Он прислушался, но из других комнат не доносилось ни звука.

Носком ботинка он толкнул дверь ванной. На плитке темнели брызги крови. В лицо ударил кисловатый запах.

— Я даже не стану спрашивать, что ты забыл у квартиры Фальтля, — вздохнул Гарек. — Давай адрес.

Хогарт продиктовал адрес. Одновременно локтем щёлкнул выключателем. Кровь на лампочке залила ванную мутным тёмно-красным светом.

В зеркале над умывальником Хогарт увидел то, что скрывалось в нише ванны. Голый мужчина висел там, как распятый, — руки привязаны к крючьям для бельевой верёвки. Он, несомненно, был мёртв уже несколько дней.

Убийцы в квартире точно больше не было. Хогарт убрал «Глок» обратно в кобуру.

— Захвати судмедэксперта, — коротко сказал он.

— Чёрт, — выругался Гарек. — Выйди из квартиры и проследи, чтобы никто туда не заходил и не затоптал следы.

Он отключился.

Хогарт стоял в дверном проёме ванной и ещё какое-то время смотрел в зеркало. Брызги крови долетели до дверного косяка и взлетели по стенам до самого потолка.

Фальтля замучили до смерти — но не ножницами, как Островски или Дорнауэра, а куда более жестоким способом. На плиточном полу лежала горсть стальных гвоздей длиной сантиметров по десять; они поблёскивали в тусклом багровом свете. Остальные торчали в теле.

Оно было усеяно десятками гвоздей. От каждого наружу выступала только шляпка. Вероятно, убийца вбивал их молотком: сначала в подъём стопы, икры, коленные чашечки и бёдра, затем — в кисти, руки и плечи, а напоследок — в живот и грудь.

Хогарта передёрнуло, к горлу подступила тошнота. Тело врача походило на говяжью полутушу, подвешенную на крюке в мясной лавке и сплошь утыканную стальными штырями.

Странным образом это зрелище показалось Хогарту знакомым. Измученное тело напомнило ему Шток-им-Айзен — старый древесный ствол, в который сотни подмастерьев-слесарей десятилетиями вбивали тысячи гвоздей. Невольно он подумал о мрачной масляной картине Мадлен — словно убийца хотел оставить послание.

Во рту у Фальтля был кляп, туго привязанный куском ткани вокруг головы. В воображении Хогарт слышал стоны старика, видел, как тот отчаянно рвётся из пут, но ботокс из двух дротиков, торчавших в бедре, почти полностью обездвижил жертву и отдал её во власть убийцы.

Щёки Фальтля отливали тёмно-фиолетовой синевой. Должно быть, убийца снова и снова бил его, приводя в сознание.