Королева склепа - Кристофер Триана

Две троицы зашагали по кладбищу навстречу друг другу и слились в шестерку. Обри надела кожанку с шипами и крошечными цепочками на рукавах (Белла бы жизнь отдала за такую) и перекинула черную сумку через плечо. Ее длинные волосы были настолько черны, что ей, в отличие от подруг, даже не приходилось их красить. Хищными, грациозными движениями и большими миндалевидными глазами она напоминала сиамскую кошку. За ее спиной стояла неестественно бледная Саванна, в лунном свете напоминающая привидение. Ее волосы в черно-белую полоску идеально сочетались с чокером «Битлджус». Она держала за руку маленькую девочку.

«А эта что тут делает? – задумалась Белла. – Не похожа на старшеклассницу».

Девочка, распахнув глазенки, уставилась на лес вокруг как баран на новые ворота. Белла прикинула, что в ней едва ли больше сорока кило. Угги, куртка North Face… Не хватало только коврика для йоги и кулинарной книги с авокадо на обложке, чтобы вышла полная девочка-нормис. Она выглядела не как подруга Саванны, а как рафинированная жертва гиперопеки.

Не сказать, что их типаж.

Белла шла среди крошечных, сплющенных надгробий. Плиты рассыпались на куски, каменные таблички с именами торчали из земли, как шрапнель. Обри окинула Розу внимательным взглядом и понимающе улыбнулась Белле.

– Привет, Обри, – сказала Селеста.

Обри кивнула, едва ее заметив. Она оценивающе рассматривала Розу. Та, несмотря на жирафий рост, была рада пообщаться с кем угодно. Многих людей, в свою очередь, привлекала и умиротворяла ее добрая улыбка.

Но Обри была не такой, как эти многие.

Белла представила их друг другу.

– Привет, – сказала Роза, слегка помахав рукой.

– Очаровательно, – ухмыльнулась Обри и повернулась к Белле. – Вот мы и собрались вшестером.

– Да, – сказала Белла, ожидая продолжения. Его не последовало. – Но для чего?

– Всему свое время.

Саванна вышла вперед, увлекая за собой девочку с распахнутыми глазами.

– Это Марни. – Девочка улыбнулась, но смущенно отвела взгляд. – Моя младшая сестра. Мы тайком сбежали!

– О, – сказала Белла, не зная, как это прокомментировать.

– Ей недавно стукнуло пятнадцать, – продолжала Саванна. – Она же достаточно взрослая, чтобы пройти посвящение, да?

– Мне кажется, да, – ответила Обри. – Если она сама захочет.

Марни наконец подняла голову, и в ее глазах Белла увидела знакомое отчаяние. Страстное желание быть принятой в клуб «взрослых», свойственное всем пятнадцатилетним подросткам. Марни всего лишь рвалась разделить со старшей сестрой ночную жизнь и ради этого была готова на все. Она так хотела угодить Саванне, что из нее можно было сейчас лепить что угодно, как из пластилина.

– Эм, да, – восторженно выдохнула Марни. – Конечно, Обри.

– Ну а ты? – Обри посмотрела на Розу.

Девушка скрестила руки на груди. Белле казалось, что она слышит еле сдерживаемый смех. Зная Обри всего полминуты, Роза сходу решила, что эта стерва ведет себя как полная дура. Она бросила на Беллу быстрый взгляд, как бы говоря «только ради тебя», и кивнула.

– Конечно, – сказала она. – Я в деле.

Глава вторая

Холли не могла припомнить дня, когда у нее не болела спина. Ей даже не надо было ничего делать, чтобы вызвать приступ. Порой спина начинала болеть, едва женщина вставала с постели, а порой казалось, что ее скручивает постепенно в течение дня. Тогда Холли могла думать только о том, как придет домой и ляжет в теплую ванну с бокалом вина. Ванна была самая обычная, вино из коробки, но именно этот ежевечерний ритуал поставил крест на ее социальных контактах.

Сняв с глаз теплую тряпку, Холли сделала еще глоток шардоне.

«Боже мой, – подумала она. – Так вот, значит, какова жизнь после сорока?»

Ее настигли хронические усталость и недомогание. Скучная и однообразная работа на почте выматывала так, что ничего не хотелось – только пойти домой и побыть одной, чтобы ее никто не трогал. Холли даже с друзьями теперь почти не виделась: всех занимали семья и карьера. От компании близких подруг, сформировавшейся после тридцати, теперь остались только фото в соцсетях. Даже если бы Холли захотела с кем-нибудь увидеться, оказалось бы, что не с кем.

Сложнее стало и с поиском мужчин. Кончились подруги, которые могли с кем-то познакомить, кончились посиделки, располагающие к новым знакомствам в уютной обстановке. А мысли об обычном свидании утомляли и пугали Холли. Она знала, что должна двигаться дальше, но где хоть какие-то возможности для знакомств? Ей не хотелось листать анкеты на сайтах: это все равно что кино на вечер выбирать. Да и необходимость встречаться с незнакомыми людьми нервировала. Это не в ее стиле. По крайней мере, было не в ее, когда Холли последний раз искала на свой товар купца.

Что ж, без малого двадцать лет в браке – и товар снова на полке. Но теперь ей не сверкать в витринах дорогих магазинов, как во времена молодости и расцвета сил. Теперь удел Холли – полка с уценкой, для особо отчаянных и глупых, ищущих шанс снова влюбиться. И это работает в обе стороны: ну кого найдет в маленьком городке мать-одиночка сорока пяти лет? Самый смак или съели, или сломали, и теперь на дне пакета остались только объедки – примерно как холодный картофель фри.

С другой стороны… Господи, как ей надоело удовлетворяться с самой собой. Вибратор перевыполнял норму еще до того, как съехал Джастин. Задолго до мыслей о разводе утихла их страсть друг к другу, затем надорвалась эмоциональная связь, а когда Холли наконец смогла высказать Джастину свое недовольство, было уже слишком поздно. К тому моменту ничто не могло сломать ее решимость уйти от него. И теперь она понимала: после неудачных отношений оправиться можно, после брака – нет. А уж свидания после сорока – это вообще мертвая пустошь. Холли не хотелось вернуть Джастина и вообще снова выходить замуж, но хотелось, чтобы в жизни появился кто-то новый. В то же время она поражалась, видя своих ровесников. Это были не парни, а стареющие мужчины. Седые, с залысинами, с дряблым животом и обвисшими грудными мышцами. Холли видела в них отцов своих давних подруг, и это ее тревожило. Столько времени пролетело, пока она тратила время на совсем другие дела. Неужели она такая же, как эти мужчины, – не считая того, что женщина?

Она смотрела в зеркало и убеждалась в справедливости этих суждений. Обвислая кожа колыхалась, когда Холли поднимала руки. Морщинки, вызванные улыбкой или смехом, теперь превратились в «гусиные лапки». Грудь и ягодицы поддались силе гравитации, на животе