Другое Я - Франк Тилье

переговоры. Здесь всё было точно так же. Меропа не выбежала из дома, как сумасшедшая, с криками. Она не торопилась: успела привести себя в порядок, переодеться, найти ключи от машины и кошелек своего мучителя и, полностью владея собой, свалить прочь. Меропа проявила силу и организованность. Она была способна убить человека и исчезнуть без следа…

Вик бы не смог сказать, сколько времени прошло, когда белый свет попытался пробиться сквозь его веки. Вадим стоял там, справа от него. Он освещал ему лицо и вздохнул. Иногда Вик отключался от мира, блуждая в лабиринте своих многочисленных воспоминаний и с трудом выбираясь из него.

— Я уже полчаса тебя жду. Давай, поднимайся, сейчас же… Не хочу возвращаться слишком поздно. Сегодня вечером Томас сдаёт экзамен на жёлтый пояс, я ни за что не пропущу это.

Вик поднял голову, его зрачки были расширены.

— Я думал о Курвье, о Фурнире, о Дютро, обо всех остальных…

— Вик…

— Именно такие ублюдки, как они, разрушают наши жизни. Поймаем одного, но появляются десять других. Обычные парни, которые носят галстуки и ходят за покупками в супермаркет. А мы узнаем об их существовании только тогда, когда они уже нанесли удар и становится слишком поздно…

Вадим протянул руку и помог напарнику встать на ноги.

— Ты сейчас не в порядке, слишком много пьешь. Может, тебе стоит…

— А что я должен? Вернуться домой? И зачем? Поговорить со своей собакой? Отвали от меня с этим. Мне не нужна социальная работница.

Они вышли из дома в гнетущей тишине. Вик был сыт по горло всей этой ерундой. Меропа ушла, и они никогда её не вернут. Вот что было самым страшным в этой профессии: научиться жить с мёртвыми, никогда не видеть их улыбок, никогда не иметь возможности обменяться с ними ни одним словом. Представлять их только через их страдания, их крики и постоянно чувствовать тошнотворный запах их разлагающихся тел. Все эти люди кричали в голове Вика. Они кричали так громко, что он начинал забывать тех, кто действительно имел значение.

Живые.

22

— Вам удобно?

В клинике «Археос» Сибилла устроилась в удобном кресле посреди наблюдательной комнаты. На ней была надета что-то вроде верхней части водолазного костюма с перчатками, одежду из полиамида и эластана, покрытую встроенными датчиками, предназначенными для измерения целого ряда параметров, таких как вариабельность сердечного ритма, частота дыхания, объем крови в артериях…

— Нервничаю.

Рядом с ней стояла военный психиатр Роза-Мари Дефрансуа с мягким, слегка круглым лицом, большими голубыми глазами, полными света, и длинными бровями, словно нарисованными нежным мазком кисти. Однако её выраженная межбровная морщина придавала ей строгий, академический вид. Здесь она занималась в основном психологической поддержкой солдат, которые благодаря протезам вновь обретали двигательные способности. Она надела на голову Сибиллы шапочку, усыпанную электродами.

— Это действительно необходимо? — спросила Сибилла.

— Так будет лучше. Благодаря всей этой новейшей технологии я смогу наблюдать за реакциями вашего мозга, собирать физиологические данные и тестировать различные типы вашей памяти.

Сибилле было невозможно расслабиться. Ещё до того, как она вошла в эту комнату, ей уже сделали обширный анализ крови и провели бесконечное предварительное собеседование. Под градом вопросов психиатра у неё сложилось впечатление, будто она обнажилась перед ней. Она рассказала о своей амнезии, приступах лунатизма, странностях своих последних снов и видеозаписях своих ночных блужданий, которые предоставил Эрван. Роза-Мари Дефрансуа сразу же успокоила её: в ходе их сеансов они в конце концов найдут смысл в этом хаосе и, разумеется, с этого момента все их беседы останутся строго конфиденциальными.

— Через несколько минут я покажу изображения на этом экране, и вы расскажете мне, что они вам напоминают. Начните с самого простого. Я определила тематику некоторых из них благодаря помощи вашего партнёра и всей информации, которую он смог мне передать. Не обязательно воспоминания, которые есть у вас, а те, что у него о вас обоих. Предупреждаю, это займёт некоторое время, придётся набраться терпения.

Роз-Мари Дефрансуа отрегулировала экран на уровне глаз и вышла из комнаты. Сразу же погас свет, погрузив Сибиллу в полную темноту. Тишина — её единственное дыхание в темноте… Её мысли унеслись к последнему сну, в котором она видела себя лежащей на кровати в изоляторе № 27. Она, психиатр, лицом к лицу с самой собой, страдающей психозом. Две противоположности человеческой психики. Что же пыталось ей раскрыть подсознание через эту отвратительную историю о Страже? Теперь её сдавливал тяжёлый, первобытный страх. Страх перед тем, что могло скрываться за гранью её амнезии. Страх перед тем, что, возможно, поможет ей узнать об этом женщине из своего прошлого.

Голос Розы-Мари Дефрансуа донесся до неё через динамики. Специалистка была здесь, где-то за стеклом наблюдательной кабины, расположенной напротив кресла.

— Всё готово. Я подожду ещё несколько минут, чтобы вы расслабились. Расслабьтесь, дышите…

Сибилла закрыла глаза, спокойно вдохнула. Когда почувствовала, что готова, она сделала жест рукой. Пронеслись первые образы. Она просто озвучивала то, что видела.

— Эйфелева башня… Статуя Свободы… Карнавал в Рио… Площадь Святого Марка в Венеции…

— Вы там бывали?

— Я ясно вижу гондолы, узкие улочки. Наверное, я там была, да. Я вспоминаю, как Эрван позировал на Мосту влюбленных со всеми этими замками. Полагаю, это я его сфотографировала.

— Это было примерно полтора года назад, действительно. Хорошо.

Это было одновременно волнующе и пугающе. Сибилла задалась вопросом, сколько ещё таких фрагментов жизни плавают прямо под поверхностью её сознания. Возможно, они все были там, под рукой, и ждали, когда она поймает их один за другим, как бабочек.

Тест продолжался таким образом четверть часа, а затем психиатр объявила, что теперь она будет показывать ей предметы, и ей нужно будет связать с ними какое-нибудь воспоминание, какое бы то ни было. Рояль. - Симфония Моцарта. - Футбольный мяч. - Том в парке. - Шприц. - Медсестра. - Связка ключей. - Дом Эрвана в Нормандии. - Немецкая овчарка. - Приключения Рантанплана. - Мешок из морга на металлическом столе. Сибилла нахмурилась и ограничилась словами: - Смерть.

После нескольких дополнительных изображений предметы сменились лицами. Некоторые из них были ей знакомы, большинство — безликие. Официальный портрет мужчины. - Дж. Ф. Кеннеди. - Рыжеволосая женщина с короткой стрижкой. - Пропустить. - Девочка, прыгающая на скакалке. - Пропустить. - Мужчина с круглыми глазами и отстоящими ушами. - Пропустить. - Женщина с седыми волосами, собранными