Другое Я - Франк Тилье

— Это единственный способ, который я нашёл.

На этот раз Сибилла не стала спорить — ей хотелось только одного: войти. Ведь именно туда вела её память. Возможно, именно там прятались ответы на её вопросы. В глубине тьмы, в самых потаенных уголках её подсознания, напротив Стража.

Тьма поглотила её, как только ткань закрыла ей глаза. Она знала, что находится во сне, но дрожь пробежала по её телу, когда она подумала о том, что происходило по ту сторону. Спала ли она в своей постели или бродила где-то? Наблюдал ли за ней в этот момент Эрван? Не было никакой возможности пересечь границы, чтобы выяснить это наверняка. Она походила на больного в приступе, перемещающегося между несколькими реальностями. И она была убеждена, что, если поранится в этом мире, её тело пострадает в другом.

Звук ручки двери. Рука Гленна на её спине вела её сквозь ночь. Кончиками пальцев она нащупала спинку стула. И тут ей в голову пришла мысль. Сейчас, пока дверь ещё открыта, пока свет неоновых ламп проникает в комнату. Увидеть. Узнать.

Она резко сняла маску, зрачки расширились. В безумном лабиринте своего сознания она разглядела лицо, прежде чем почти мгновенно всё исказилось и взорвалось, словно под её черепом разорвалась осколочная бомба.

Она не смогла бы сказать, сколько времени прошло между разбившимся сном и моментом, когда она проснулась, лежа поперек кровати. Она приподнялась, осмотрелась: деревянные панели, балки, легкий запах воска… Спальня Лонжепина. Через окно пробивались блики света. Радиобудильник показывал 8:23. Эрван уже ушёл на работу.

Она замерла, по-прежнему находясь под впечатлением от того последнего ужасающего образа.

Та женщина, скованная в изоляторе… Страж…

Это была она.

19

Вик пришел в себя с ощущением, будто проглотил сухую губку. МаммаМ облизывал ему лицо своим тёплым языком, словно давая понять, что пора вылезать из постели. Полицейский оттолкнул его, ворча, и бросил взгляд на почти пустую бутылку виски. Желудок резко сжался. День обещал быть долгим. Необходима была большая чашка кофе.

Только что выйдя из душа, он услышал сигнал клаксона у своего дома. Вадим. Он быстро заправил рубашку в брюки, причесал волосы назад и не забыл наполнить миску собаки сухим кормом. Через пять минут оба мужчины направились в частную токсикологическую лабораторию «Chemtox, - расположенную в пригороде Гренобля. Техник, отвечавший за анализ проб, взятых судебно-медицинским экспертом, должен был сообщить им некоторую информацию.

Молча Вадим опустил стекло, не скрывая, что наблюдает за коллегой, а затем снова сосредоточился на дороге.

— Всё в порядке, да? — бросил Вик.

— Я ничего не говорил.

— Ты ничего не сказал, но открыл окно. Я уже десять лет не напивался, разве ты будешь меня за это упрекать?

Вадим увеличил громкость автомагнитолы, чтобы избежать конфликта. Скоро будет день рождения Элизабет, и ему совсем не хотелось ссориться с Виком из-за всякой ерунды. Её смерть… Шесть месяцев… Как будто это было вчера…

В тот день в конце утра коллеги из другой бригады пришли сообщить ему ужасную новость. Они обнаружили тело у подножия утеса в массиве Бельдонн. На ближайшей парковке стояла только одна машина, зарегистрированная на имя Элизабет Лагранж. Её документы валялись в багажнике вместе с гражданской одеждой. У Вадима не хватило духу пойти посмотреть на тело своей бывшей жены — или, вернее, на то, от неё осталось. Для проформы было проведено расследование: вскрытие, сравнительный анализ ДНК и токсикологическая экспертиза. В итоге выяснилось, что Элизабет потеряла равновесие и разбилась о скалы. Несчастный случай, подобные которому, к сожалению, нередки в мире скалолазания.

Затем пришлось объяснить это своему сыну. Это было самым трудным делом, которое Вадиму приходилось делать в жизни. - Мама. Она тебя очень любила, знаешь, но она больше не вернётся. - Большие светлые глаза мальчика после этого уже никогда не были прежними. В них осталась какая-то едва уловимая тень, которую мог заметить только отец.

Частичка тьмы, которая раздавила его невинность.

Оба полицейских без приключений добрались до места назначения. Они подошли к зданию, расположенному на тихой, зелёной улице, недалеко от медицинского факультета. Небо уже было ярко-голубым, а весенняя зелень лесов на горном массиве делала его ещё более насыщенным. Вик воспользовался моментом, чтобы глотнуть полной грудью воздуха. Ему казалось, будто он идёт с свинцовым грузом в животе, и он с удовольствием выпил бы ещё одну чашку крепкого кофе.

Человека, который их встретил, звали Арман Булар — старый каноник, которого они знали уже целую вечность, но никогда не видели за пределами его «логова. - Этот «охотник за молекулами» был лучшим в своей области. Он отвел их в небольшую комнату без окон, которая больше походила на студенческую берлогу, чем на лабораторию. Пространство было завалено компьютерами и оборудованием, назначение которого полицейские не знали. Техник включил один из мониторов.

— Я предпочел, чтобы вы зашли, чтобы рассказать вам о тех моментах, которые я считаю важными и которые затеряются в болтовне отчета, который вам скоро пришлют.

Вдруг в его глазах заискрилась искорка, и он повернулся к Вику.

— Вот, у меня есть вопрос для тебя: из какого растения, произрастающего исключительно в чилийской пустыне Атакама и открытого испанскими колонистами в XVI-м веке, был получен первый гражданский порох?

— Селитра.

Арман Булар кивнул, улыбаясь, обнажая пожелтевшие зубы. Он каждый раз разыгрывал их с тех пор, как Вик несколько лет назад одержал сорок три победы подряд в телевизионной викторине, став тем самым талисманом бригады. Наконец, он протянул им прозрачный пакетик с несколькими светлыми волосами.

— Ладно, давайте поговорим о серьёзном. Длина пряди волос, взятой судебно-медицинским экспертом, составляла около пятнадцати сантиметров, что позволило мне составить историю приёма ксенобиотиков примерно за полтора года…

Полицейские знали, о чём идёт речь. Волос, словно настоящий шельфовый ледник, был кладезем информации. Наше взаимодействие с внешней средой, то, что мы употребляем — он фиксировал всё. Все чужеродные вещества, циркулирующие в крови, в конечном итоге оказывались захваченными волосяным фолликулом, и после того, как волос пробивался сквозь кожу головы, эти вещества образовывали полосы, которые можно было проанализировать с помощью приборов.

— Во-первых, самое очевидное: ваша жертва красила волосы. Естественный цвет её волос — тёмно-коричневый. Насыщенный чёрный, как воронье крыло. Кроме того, по всей длине волоса обнаружены следы антибиотиков из группы пенициллинов. Точного названия препарата у меня пока нет, но эта женщина глотала антибиотики как конфеты.

Вик кивнул.

—