Другое Я - Франк Тилье

— Я вырвал лезвие из твоих рук, — объяснил он. — Ты замерла, но все еще спала. Я вмешался вовремя, рана была очень поверхностной, всего лишь ссадина, которая почти не кровоточила. Я надел на тебя верх пижамы и отвёл тебя обратно к кровати, где ты наконец уснула. По-настоящему уснула, я имею в виду.

Он вздохнул.

— Что бы ты ни думала о том, что я от тебя скрывал, я всегда был рядом, следя за тем, чтобы с тобой ничего не случилось.

У Сибиллы на глазах навернулись слезы.

— Почему ты мне ничего не сказал? Почему ты не показал мне эти фильмы раньше?

Эрван убрал DVD и сел рядом с ней.

— Я хотел это сделать, но психиатр мне от этого отговорила. По её мнению, увидеть тебя в таком состоянии ещё больше бы тебя потрясло. Я не видел в этом ничего плохого. Да и вообще, что бы это изменило? Сегодня всё по-другому. Ты рылась в моих вещах, и, судя по твоему взгляду, мне кажется, что я стал главным злодеем в этой истории, поэтому я решил, что нужно выложить всё начистоту. Я не хочу, чтобы ты была несчастна, не хочу, чтобы ты мне не доверяла и отдалялась от меня.

Он уставился на свои руки и вздохнул.

— И раз уж я заговорил об откровениях, я также передал психологу копии страниц из твоего дневника снов… Чтобы она как можно лучше подготовилась к вашей встрече, чтобы точно знала, что происходит у тебя в голове. Прости, Сибилла, я просто хочу, чтобы ты справилась с этим. Для меня ничего не имеет большего значения, чем вернуть прежнюю Сибиллу.

Вот почему он всегда настаивал, чтобы она записывала свои сны.

— Эти приступы, мои кошмары, которые, кажется, следуют какой-то общей нити, — они пытаются что-то рассказать, Эрван. Мрачная история, которая всплывает на поверхность моего сознания, но не может пробиться наружу. Я хочу понять, что со мной происходит.

— Мы здесь и для этого, ладно? Мы обязательно разберемся.

Он успокаивающе провел ладонью по её затылку. Она даже не спросила его, как прошел его день. Она всё ещё сердилась на него, но старалась, чтобы ужин прошел гладко. Когда она пошла спать, то осознала, что так и не упомянула о своём открытии в глубине леса. Она тоже начала выращивать свой тайный сад. В конце концов, именно в этом мире ей предстояло научиться жить.

В мире тайн.

18

Резкие и отрывистые удары по двери. Мелодия, доносящаяся откуда-то. - Hotel California.

Сибилла приоткрыла глаза. В нескольких сантиметрах от её носа — ручка. Листы бумаги. Хромированные песочные часы, перевёрнутые на ровной поверхности. Она подняла голову. Перед ней — стопка дел. Под её руками разложены рисунки: черепа, украшенные оленьими рогами, безумные фигуры. Напротив, в дверном проёме, стоял мужчина в халате с орлиным профилем и длинными волосами, как у сиу.

— Вы работали над таким скучным делом, доктор Ростан?

Сибилла закатила глаза. Белые, безликие стены. Крупные стеклянные блоки в боковом окне. Она вернулась в свой сон. Не в тот, что у Лонжепина. В другой, первый. В психиатрической больнице.

— Гленн…

Эти слова сами вырвались из её уст, несмотря на ошеломление. Она посмотрела на часы: 19:28. Мужчина подошёл и снова поставил оловянные песочные часы вертикально. Всё повторялось в точности, только на этот раз она знала, что это не реальность, что она спит в спальне шале в Лонжепине. Она была в полном сознании. Абсолютно в полном сознании.

Гленн положил обе ладони на стол.

— Если ты действительно проснулась, мне понадобится твоя экспертиза по одному крайне тревожному делу.

Это было похоже на ментальный сбой, на фильм, который снова запускался где-то в глубине её головы. Она блуждала по лабиринту собственного сознания. Она пролистывала ужасающие рисунки в поисках смысла. Что здесь делали эти гибридные черепа, наполовину люди, наполовину животные, с обнажённым мозгом?

Она подняла глаза на Гленна. Гленн. Имя солиста группы «Иглз»… Её ум не пришлось долго искать, чтобы догадаться. Существовал ли этот персонаж с индейскими чертами в реальном мире? Знала ли она его когда-то, до потери памяти, или он был лишь чистым вымыслом? В любом случае, это было совершенно безумно: она блуждала по своему сну в роли зрителя.

— Где мы? — спросила она. — В какой больнице, я имею в виду?

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет, я… Вообще-то, я чувствую себя немного странно…

— В таком случае, отдохни, я больше не буду тебя беспокоить. Я ещё зайду, — сказал он, отходя.

— Подожди. Я тебя слушаю.

Ей нужно было выслушать его, позволить себе пойти на поводу, пока всё снова не развалилось. Её подсознание пыталось с ней поговорить; каждую ночь открывалась брешь, ведущая к обрывкам её памяти. Теперь ей предстояло попытаться расшифровать эти символы и места, не имевшие никакого смысла, как можно меньше нарушая ход сна. Она должна была оставаться логичной, последовательной, иначе всё могло рухнуть.

Она выключила музыку. Гленн упомянул о новоприбывшем, доставленном из отделения неотложной помощи, который отказывался спать и повторял одно и то же слово: - Лонжепин .

— Нет ни малейшего представления, что означает это слово? — поинтересовалась она.

Она пристально смотрела на неподвижные стрелки своих часов. Время её автомобильной аварии.

— Нет, я ничего не могу найти по этому поводу.

— А у меня такое ощущение, что я уже сталкивалась с этим именем, Лонжепин. Центр, где занимаются протезами, тебе это ничего не говорит?

Он покачал головой.

— Никогда не слышал.

Он рассказал ей о деле точно так же, как и в предыдущем варианте. Ужасные преступления, которые, по утверждению пациентки, она совершала во сне с помощью Стража. Изуродованное лицо жертвы. Извлечение глаз. Он протянул ей газетную статью, которую она внимательно перечитала, выискивая малейшую подсказку, которую подсказывало ей подсознание.

— Здесь не указано ни места, ни даты, — констатировала она. — В каком районе обнаружили тело?

В следующую долю секунды они уже шли по коридору, увлеченно обсуждая что-то. Стены по-прежнему белые. Номера палат сменяли друг друга. Очевидно, некоторые области в голове Сибиллы оставались заблокированными. Как только она пыталась получить к ним доступ, это вызывало такие сбои. Словно резкие смены сцен в фильме. Они остановились перед 27-й палатой. Гленн повернулся к ней, произнес свою речь