Глубина - Крейг Дэвидсон

Оно напоминало вереницу тараканов, каким-то образом сплавленных в одно гигантское насекомое. Красное тело, сегментированное и извилистое, глянцевито отражало скудный свет комнаты. С обоих концов твари торчали одинаковые «усы», поэтому Люк не мог понять, где у нее голова. Зато он понял, где эта мерзость покусала его мальчика, – воспаленные волдыри тянулись по всей груди Зака.

Членистоногое двигалось по телу сына – пока Люк только и мог, что тупо смотреть, – проворно перебирая суставчатыми лапками. Оно юркнуло с лодыжки Зака, проскользнув по задней части ноги, на оборчатый поясок его подгузника. В длину существо насчитывало никак не меньше восьми дюймов. Выгибая омерзительное тельце то в одну, то в другую сторону, оно все тянулось и тянулось, напоминая подбирающийся к перрону товарняк.

Люк поймал последние полдюйма – отвратительно теплые, с жирным блеском; тут же вспомнилось, как он хватался за «шест пожарного» на старой игровой площадке, – сталь была горячей и скользкой после контакта с множеством детских рук.

Он сжал пальцы с отчаянной надеждой поймать и разорвать эту тварь пополам, но она выскользнула и заползла под спину Зака. Эбби с остервенением тянула рукав комбинезона на себя, пытаясь его стащить. Испуг замкнул чувствительные проводки в мозгу Люка, вырубив всякое здравомыслие; он с силой оттолкнул Эбби, слишком запаниковав, чтобы отдать отчет в своих действиях; перевернул Зака на спину, нашел сколопендру и крепко зажал ее тельце в складке ткани. Каким-то образом умудрившись вытряхнуть сына из злосчастной одежонки, он отпрыгнул от люльки подальше, держа скомканный комбинезон в далеко отставленной руке. Судя по напоминающим осиные укусам, болезненным даже через слой ткани, сколопендре его хватка не нравилась. «Боже, и эта мерзость вот так вот жалила моего сына?» – стучала в мозгу Люка единственная внятная мысль.

Он бросил комбинезон на пол и наступил на него голой пяткой. Что-то захрустело – так же громко, как если бы он расплющил пивную жестянку. Люк наступил еще раз, еще и еще – подпитываемый поистине первобытным гневом.

Сдохни, ты, чертов безмозглый монстр! Сдохни, ужасная тварь!

Он отступил, задыхаясь. Эбби держала Зака на руках; мальчик ревел, но уже не столь отчаянно. Взгляд Люка вернулся к комбинезону. Удивительно, но что-то продолжало внутри него двигаться. Сколопендра показалась из рукава, наполовину расплющенная, вся в желтой, похожей на гной «начинке», и свернулась в улиткообразную спираль на ковре.

– О нет, – прошептал Люк. – О нет-нет-нет…

Подхватив со стойки в коридоре ботинок с толстой подошвой, он от души вмазал по многоножке. Неловко подлетев в воздух, та отскочила от толстого ворса ковра. Второй удар отправил ее через открытую дверь ванной прямо на кафель. Бормоча проклятия в ее адрес, Люк, опустившись на колени, несколько раз припечатал ее ботинком – и вскоре лишь желтая кашица напоминала о том, что тварь когда-то существовала…

Вот о чем вспомнил Люк, сидя один в темном переходе «Триеста».

О сколопендре. Вот кто подбирался к нему во мраке, перебирая ножками.

Впрочем, эта сколопендра была побольше. Тьма взрастила ее во что-то совершенно жуткое и чуждое. Сколопендра размером с сосну Алеппо? Толщиной с бицепс культуриста? Древняя тварь родом из Пермского периода, где гигантизм членистоногих был делом обыденным? И плевать, что нет никакого логического объяснения появлению такого чудовища здесь. Его челюсти, острее секатора для стрижки живой изгороди, вкрадчиво полязгивали – песенка бритвы, скользящей по кожаному ремню: шурх-шурх… пауза… шурх-шурх.

Тварь двигалась медленно, не торопясь. Куда спешить? У нее было все время мира.

«Невозможно, – настаивала рациональная часть разума Люка. – Даже если б огромная, как хренов отель “Ритц”, сколопендра существовала где-нибудь на земле – чего абсолютно, мать его, быть не может, – как бы такая штука попала сюда? Бред. Полный бред, и заруби на носу: никого здесь нет, ради всего святого, никого совсем».

Руки обуяла болезненная дрожь. Голос разума, истеричный и тонкий, не имел над ним никакой власти. Может, это его фантазия порождает эти дурацкие звуки, а не какая-то там сколопендра-великанша. Так или иначе, от ощущения не отделаться. Оно слишком уж живо – и убедительно – в моменте.

Либо его фантазия создала все это…

Либо «Триест».

Либо у него уже началась морская болезнь.

«У тебя протекает вещмешок, моряк. Разве не так говорили на флоте, когда парень сходил с ума? Твой вещмешок дырявый, салажонок. Санитары, готовьте носилки для этого клятого лунатика…»

Шурх-шурх… ШУРХ-шурх…

«Думаешь, за этими звуками совсем ничего не стоит, Лукас? – насмешливо вопросила его мать с хриплым замогильным смешком. – О, мы оба знаем, что это не так. Ведь собака тоже это чувствует. Она дрожит и ластится к тебе. Она не стала бы вести себя так, не будь никакой угрозы. Думаю, что-то здесь все же есть – и, что бы это ни было, Лукас, оно идет за тобой».

Люк позволил Пчелке спрятаться за себя и попятился к запертому проходу. Тоннель будто сузился. Дыхание стало прерывистым, хриплым; ком в горле вгонял в тошноту.

Шурх-ШУРХ…

Люк мог поклясться, что почти уже видит эту длинную сегментированную ползучую гадину, чья экзоскелетная броня слабо светилась сама по себе. Она приближалась, двигаясь боком, как гремучая змея.

Боже, нет, это неправда… здесь ничего нет – НИЧЕГО!

Он уперся спиной в переборку шлюза. Пчелка съежилась и дрожала у него под боком. Люк слегка наклонился вперед – ужас жужжал в его черепе, как злые шершни…

Шурх-шурх-ШУРХ-ШУРХ…

Переборка шлюза зашипела за его спиной – и проем открылся. Люк завалился спиной назад, ударившись о стальную планку порожка. Он взвизгнул и переполз через него, лишь бы оказаться подальше от источника потрескивающих шумов в коридоре.

Свет залил глаза. Знакомое лицо бесстрастно смотрело на него сверху вниз.

– Привет, братишка.

10

Лицо Клэйтона Нельсона почти всегда выражало одно и то же. Эта безучастная ко всем и ко всему мина начала проявляться еще в детские годы. Лицо с годами изменилось, а мина осталась прежней: губы поджаты, ноздри раздуты, «куриные лапки» морщинок ветвились от уголков глаз. Можно было бы заподозрить в этой гримасе настороженность или презрение, но отрешенно-блаженная пустота глаз намекала на что-то другое, менее эмоциональное. Лик Клэйтона Нельсона мог сохранять это странное выражение часами. Именно так он выглядел и сейчас, когда смотрел на растянувшегося на полу прохода брата.

– Спасибо, что встретил, – бросил Люк, чувствуя себя глупо – а глупым и неуместным он казался себе в присутствии