Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

того хватало горя. В тот день, когда Салли родилась, ей предсказали раннюю смерть. У нее был врожденный порок сердца — заболевание, которое передавалось по линии второй жены Квентина Зимнера — Элис.

— Возможно, тебя это заинтересует, — Битти потянулась вперед и вытащила из-за сундуков холщовый мешок, пожелтевший и потрескавшийся от старости. — Взгляни.

Недда развязала шнурок и высыпала содержимое мешка на пол. Время безжалостно обошлось с вещами, которые хранились вне отделанных кедром сундуков. В мешке оказался истлевший матросский костюмчик, крестильная рубашка, которая буквально рассы́палась в руках, и кусочки ткани с вышитыми инициалами Салли. Пальцы Недды скользнули по маленьким набивным игрушкам и детским книжкам со стихами. Она бережно перебирала одежду ребенка: судя по размеру, девочка прожила еще три или четыре года после резни.

Битти сложила детские вещи обратно в мешок.

— Отец сказал, что Салли сбежала, когда Лайонелу исполнился двадцать один год. Тогда ей должно было быть десять. Но где же ее сундук? Ты можешь представить десятилетнюю девочку, которая сбегает из дома и волочит за собой сундук?

— Нет, — ответила Недда. — Не могу.

Салли никуда не убегала. Многочисленные кардиологи пророчили ребенку смерть в раннем возрасте. Знала ли об этом Битти? Недда не решалась спросить. Так много вопросов, на которые она никогда не получит ответ. Правду ли говорил Шелдон Смит о побеге Салли? А может, его обманули? Например, Клео или Лайонел? У Недды не осталось сил предаваться воспоминаниям о мертвых.

— А где мой сундук?

Битти поднялась и прошла в конец ряда сундуков умерших детей. Один из них стоял в отдалении, придвинутый к стене.

— Вот он. Официально тебя так и не признали мертвой, хотя спустя какое-то время перестали ждать твоего возвращения, — Битти подняла крышку. — Но карты Таро я обнаружила не здесь.

Недда подошла к племяннице. На медной табличке было выгравировано ее имя. Видеть сундук на этой стороне мансарды — все равно что смотреть на собственную надгробную плиту. Она проследовала за Битти в дальний угол. Здесь стоял сундук, значительно больше именных, весь оклеенный дорожными ярлыками. Но что делал этот старый дорожный сундук на мансарде покойных Зимнеров?

Битти открыла его, как шкаф.

— Здесь я нашла паспорт дяди Джеймса. Мне это показалось странным, ведь у него есть свой сундук, как у всех членов семьи. Он хранится на северной мансарде.

— Это пароходный кофр, — объяснила Недда. — Твои дедушка с бабушкой брали его в морские путешествия, — она заглянула в ящики с одной стороны сундука. В самом нижнем лежала куча яркой, дешевой и безвкусной одежды, которая вызвала еще одно воспоминание.

— Я нашла длинный рыжий волос, — произнесла Битти. — Он зацепился за коробку с картами, — она оглянулась на нижний ящик, который открыла Недда. — Вот здесь карты и лежали. Вся одежда была в коротких рыжих прядях, и я подумала, что твои волосы…

— Да, меня подстригли… очень коротко, под мальчика. — Недда помнила, как ее длинные, до пояса, волосы упали на пол, словно это случилось только вчера. Маленькая грязная комната. Занавески, все в дырах, задернуты. Клац, клац. Она сидела на деревянном стуле, а пол вокруг устилали ее отрезанные волосы. И вдруг красные пряди ожили. Потревоженные огромным тараканом, который прокладывал через них путь, волосы корчились и извивались. А Недда все время плакала, вслушиваясь в ровную барабанную дробь дождя по стеклу, напоминавшую щелканье ножниц.

Битти достала из ящика пестрые тряпки:

— Они того же размера, что и вещи в твоем сундуке, на этом сходство заканчивается.

Действительно, эти вещи не подходят ребенку из богатой семьи, любопытство племянницы понятно. Битти не могла добиться объяснений от родственников, поэтому решила, что, предъявив карты Таро во время званого обеда, застанет их врасплох и получит ответы на свои вопросы. И теперь она осторожно готовила засаду.

— Я вот что подумала о Салли. Я подумала, может, через много лет после резни ты вернулась за ней.

Отважная Битти.

Детективы шли по Гринвич-Виллидж. Но их разговор постоянно прерывали заблудившиеся туристы, которые с потерянным видом спрашивали дорогу. Картографическая логика кончалась в том месте, где Западная 4-я улица немыслимым образом рассекала Западную 10-ю. У перекрестка они заметили двух пожилых туристов, которые недоуменно застыли на месте и, разинув рты, пытались угадать значение невообразимого дорожного указателя.

— Не могу поверить, что мы это делаем, — Мэллори раздраженно отмахнулась от престарелой пары, бросив мрачный взгляд на большие хозяйственные сумки с надписью «Я люблю Нью-Йорк».

— Уже близко. — Райкер швырнул окурок в сточную канаву. — И оно того стоит. Только в этой части города, в удобно расположенном доме, можно отыскать сразу и гадалку на Таро, и убийцу с ножом для колки льда. Именно здесь промышлял Человек-Трость — убивал там же, где и жил.

Мэллори раскрыла позаимствованный у Чарльза экземпляр «Резни в Зимнем Доме», заложенный брошюрой, которая была написана тем же автором, что и книга.

— «Путеводитель по убийствам в Гринвич-Виллидж», — она ехидно прочитала вслух название.

— Много на этой книге не заработаешь. По-моему, он плохой писатель, вот и живет на доходы от пешеходных экскурсий.

— Если ты уже проделал этот путь, зачем тратить…

— Вот и он, — Райкер кивнул на группу туристов. Их гид, Мартин Пинвитти, и был автором книги о резне в Зимнем Доме. Лысый, со скошенным подбородком и низкого роста, не более пяти футов.

Мартин Пинвитти рассказывал что-то скучающей аудитории, среди которой не оказалось ни одного ньюйоркца. Только гости города могли вежливо слушать монотонный голос экскурсовода, глядя на него остекленевшими от усталости глазами. Ньюйоркцы уже давно растоптали бы этого горе-писателя, которой успел изрядно надоесть публике нудными подробностями о заказных убийствах и деталями преступлений, совершенных при помощи бейсбольных бит, огнестрельного оружия и любимого Райкером ножа для колки льда. Туристы несколько оживились, когда Пинвитти сообщил, что они стоят на том самом месте, где было совершено убийство ножом для колки льда. Все посмотрели себе под ноги, вероятно, ожидая обнаружить следы крови, которая пролилась на тротуар более полувека назад.

— Туристы всегда в этот момент смотрят на землю, — прокомментировал Райкер. Они с Мэллори стояли в стороне от группы.

— Сколько раз ты ходил на эту экскурсию? — Что-то в ее тоне подсказывало Райкеру, что она потеряла к нему всякое уважение.

— Я делаю это ежегодно. Он до сих пор продолжает исследования, в его рассказе всегда появляются новые детали.

Мартин Пинвитти с группой сделал еще несколько шагов по улице и продолжил лекцию.

— На этот раз жертвой стал репортер, который в начале сороковых освещал процесс по делу Корпорации «Убийство». Когда это произошло, следствие длилось