Коллекция темных историй. Поддайся искушению - Мэри Влад

Глаза Бьянки затуманены, а взгляд расфокусирован. Думаю, что и Кристин сейчас находится в состоянии экстаза. На лице же профессора застыла гримаса то ли презрения, то ли безразличия, и это никак не вяжется с тем, что он проделывает с девушками прямо сейчас.

А реальность такова, что две мои подруги бесстыдно отдаются нашему преподавателю по философии. Более того, судя по издаваемым стонам, они получают несказанное удовольствие от процесса. Сбылась их давняя мечта. Но почему именно сейчас, когда мне назначена встреча? И вообще, что себе позволяет профессор Зарисберг? Я не ханжа и имею некоторый опыт сексуальных отношений, но увиденное даже меня вгоняет в краску.

Хочу закрыть тихо дверь и уйти, чтобы не оказаться застигнутой врасплох. Убеждаю себя, что я – случайный свидетель, в том нет моей вины, и пора убираться отсюда. Но не могу. Как прикованная слежу за процессом, каждое движение профессора отзывается во мне противоестественной дрожью. Новая татуировка под одеждой нещадно зудит и нервирует меня. Чем дольше смотрю на эту троицу, тем сильнее низ живота наливается тяжестью. И я нагло совру, если не признаюсь себе в том, что увиденное меня не возбуждает и не вызывает интереса.

Вижу, как профессор Зарисберг гладит Кристин по голове, словно поощряя ее. Следом запускает свои длинные пальцы в ее густые рыжие волосы и резким движением поднимает девушку с колен.

Я морщусь, наверняка это было больно. Пытаюсь представить каково Кристин, что она ощущает, и сама же одергиваю себя от странных мыслей. Я сошла с ума, раз думаю об этом!

За какие-то доли секунды Кристин оказывается прижатой грудью к профессорскому столу, ее ягодицы призывно торчат вверх, а профессор Зарисберг их нежно оглаживает, после чего раздается звонкий шлепок.

Вздрагиваю от громкого звука и напряжения, которое сковало все мои мышцы. Сейчас самое время уйти. Но я по-прежнему остаюсь на месте и, будто находясь под гипнозом, смотрю, как профессор проделывает то же самое с Бьянкой. Особо не церемонясь с девушкой, он укладывает ее пышное тело рядом с Кристин, другой рукой надрачивая свой член.

Я нервно сглатываю. Что-то темное и тягучее расползается по моим венам. Страх и необъяснимое возбуждение – те чувства, что полностью захватили меня.

В какой-то момент мне слышится приглушенный шепот, в котором я едва могу различить фразу:

– …навсегда… ваши тело и душа… мне.

Смотрю на идеально очерченный контур мужских губ, пытаясь уловить смысл того, что произносит профессор. Но лучше бы я этого не делала: залипаю на этой части тела, вязну словно муха в сахарном сиропе, и окончательно теряю дар речи, когда Марк Зарисберг встает боком к столу. В таком ракурсе мне хорошо виден его профиль, а также внушительного размера вздыбленный член, увитый темными венами.

Низ моего живота стягивает тугим узлом, я стискиваю ноги от непривычных ощущений. Тело сотрясается от мелкой дрожи и требует срочной разрядки. Есть что-то во всем этом неправильное и извращенное, но подумаю я об этом потом, а потому продолжаю стоять и подсматривать в щель дверного проема, ожидая, что же произойдет дальше.

Будто услышав мои мысли, профессор Зарисберг делает шаг в сторону и вплотную встает к столу. Перед ним два извивающихся тела, две девушки. Они стонут и, кажется, о чем-то умоляют его.

О чем?

Ох, все-таки я тупая дура. Понятно, о чем могут умолять две возбужденные голые девицы. Я сама от них недалеко ушла.

Профессор все с тем же безразличием во взгляде сначала подходит к одной девушке, затем к другой. Я вижу, как его налитый кровью член пару раз дергается от нетерпения.

– С кого же начать?

Мужской голос чуть с хрипотцой слышен отчетливо и громко, он разлетается под сводами аудитории, резонируя с пространством, а потом профессор резко поворачивается в сторону и смотрит прямо на меня, глаза в глаза. По его лицу расползается самодовольная ухмылка, и, не сводя с меня взгляда, Марк Зарисберг задает вопрос:

– Может, с тебя? – и указательным пальцем манит к себе.

Я бегу по коридору университета, сворачиваю к выходу из здания. В ушах все еще раздается громкий хлопок двери и смех профессора. Надо же так облажаться! И главное, что на меня нашло?

Никогда не увлекалась вуайеризмом, и уж тем более это не то, что заводит меня.

Тогда почему яркие сцены с Марком Зарисбергом в главной роли все еще продолжают волновать меня?

Сегодня уже точно никакой учебы, только бы добраться домой и умыться ледяной водой.

А ночью мне снились змеи.

Я провалилась в сон и не заметила, в какой момент тьма начала принимать формы. Сначала это были просто тени, а потом они превратились в извивающиеся тела, покрытые черной чешуей.

Змеи шипели, сворачивались кольцами и медленно подползали ко мне. В этом сне я не могла пошевелиться, стояла как парализованная, поэтому их холодные скользкие тела я практически сразу ощутила на своей коже.

Что я говорила про благоговейный трепет? Забудьте. Во сне я испытала панический ужас.

Я хотела кричать, но каждый раз голос застревал в горле, а змеи продолжали ползти по телу, обвивая и стискивая конечности. Страх стал настолько давящим и удушающим, что каждый мой вдох стал для меня мучением. Одна из змей, обвив мою шею, добралась до лица. Скользнула по щеке и выгнувшись посмотрела мне прямо в глаза. Черные пронзительные точки, парализующие волю, смотрели прямо мне в душу. Точно такие же глаза были у профессора Зарисберга.

Я просыпаюсь с громким криком, сердце заполошно бьется, того и гляди выскочит. В крепко сжатых руках ощущаю комья влажной простыни.

Что это было?

Иду в ванную, умываюсь и бросаю быстрый взгляд в зеркало. Мне кажется, что волосы стали светлее и даже длиннее. Что за черт? Но об этом некогда думать, я наспех собираюсь. Беру первое попавшееся в шкафу шифоновое платье, сверху накидываю косуху, любимые берцы дожидаются у порога. Двадцать минут на велике по гудящим улицам Амстердама, и я во дворе универа.

Рыжий затылок Кристин вижу издалека, Бьянка тут же. Девушки расположились во дворе главного корпуса, о чем-то увлеченно болтают в обнимку с конспектами. Хотела незаметно пройти мимо них – пока не решила, как вести себя с ними после вчерашнего.

– Хэй, Анита. – Кристин как ни в чем не бывало машет мне рукой. – Мы здесь.

Вздыхаю и иду. Когда-нибудь я научусь отказывать, если мне чего-то не хочется?

Подхожу ближе и замечаю странное. На шее Кристин и Бьянки красуются